Танец под запретом

Мысли и желания, которые так долго в ней сидели, не давали ей покоя и стали вырываться из неё. Конечно, ей уже хотелось его физически.

Во-первых, по вышеописанному признаку – из-за его интересной внешности, брутального и немного устрашающего образа.

Во-вторых, это был бы абсолютно новый опыт. Особенно, учитывая то, что опыт у неё, в принципе, был небольшой, а для её экспрессивности и эмоциональности новый пошёл бы только на пользу. У неё появился интерес.

Вечер проходил интересно: многие любители-полупрофессионалы танцевали так же хорошо, как и на первой вечеринке, а Юна так же заворожённо за ними наблюдала.

Стоит отметить, что в течение этого второго для Юны вечера Алехандро по очереди приглашал своих учениц на танец. Всех без исключения. На импровизацию. И Юне тоже досталось…

Когда они приехали с Анжелой, было ещё не так много народу. До этого, во время занятий в «Городских танцах», Юна уже успела подружиться с Мией.

Теперь все девушки сидели вместе: Юна с Анж и Мия с подругами, которые, как и Анж, не имели ничего общего с латиноамериканскими танцами.

Там были ещё две девушки из другой школы, в которой преподавал Алехандро, и о которой Юна с Мией узнали позже. Эти девушки, конечно, танцевали лучше, потому что у них он вёл продолжающую группу, а наши героини пока ходили в начинающую.

Это всё, что они знали об этих девушках на тот момент.

Внешний вид и стиль одежды одной из них был чрезмерно вызывающим: она была одета в кофточку, без бюстгальтера, который, как выяснилось, она не одевала никогда вообще.

Однако танцы с ученицами Алехандро начал именно с неё, с этой полупрозрачной барышней. И, к небольшому огорчению наших героинь, станцевала эта барышня на ура. После танца с ней он пригласил вторую девушку, тоже из другой школы.

Тогда Юна с Мией поняли, что он позовет на танец с импровизацией и их, так как это, видимо, было его долгом – потанцевать со всеми своими протеже в неформальной обстановке, чтобы они все учились импровизации в правильной для неё атмосфере вечеринки.

Юну он пригласил последней, но только лишь потому, что она ещё меньше всех занималась и должна была как следует посмотреть на других прежде, чем приступить к танцу самой.