Ученик Удава

Пётр, в статусе козырной «шестёрки» сидел молча в углу кабинета в позе мыслителя, которому вообще не хочется ни во что вмешиваться, который очень устал и которому абсолютно наплевать на грядущие «большие миллионы». Пропал у него этакий жизненный азарт – и стало всё неинтересно.

Уже почти месяц. После того как развёлся с женой. Развёлся вмиг, по секундному решению, под психом от очевидных фактов. Сказал: «Развод!». Жена – без психа, но также под тяжестью очевидных фактов – сказала тихо: «Ладно».

И Петьке не хотелось в степь до изжоги в сердце. Как она, степь, уже высосала и выжгла соки организма, будто почву, на которой только что буйствовали жёлто-красные поля тюльпанов – и вдруг превратилась в безжизненный песок.

Но Петькин участок в делах шефа приносил основной доход бюджету фирмы. Хотя сам шеф таких показателей вслух не констатировал, и даже, наоборот, утверждал, что незаменимых не бывает. Однако, как-то раз убедился в обратном, поставив параллельно в Петькиной степи ещё одну бригаду под бригадирством лысого Толяна.

Шеф тогда, после своих подсчётов на обрывках бумаги, посмотрел на Петра, как удав на не подчиняющего гипнозу кролика. «Удав» был не тупой – но что-то не укладывалось привычной схемой в голове «удава». Шеф не верил в честность как существующую категорию в денежных делах.

Вот когда лысый Толян хвалился каким-нибудь своим финансовым манёвром, в котором он «чисто хитростью» добыл несколько нулей в копилку шефа, тогда шеф благосклонно шлёпал Толяна по лысине и говорил с утробным смешком: «Ой, молодчага!».

Петьке шеф не говорил «Ой, молодчага!» и даже ни разу не хвалил. Но никогда и не орал на него в бешенстве. Когда шеф злился на Петьку за какую-нибудь промашку или самоуправство, он только шипяще молчал, таращил прозрачные глаза и вертел головой.

Глава вторая. Знакомство с Удавом

4.

С шефом жизнь познакомила случайно. Как говорится – пить меньше надо. По пьянке всякий там метаморфоз личности и происходит.