Любовь, смерть и другие неприятности. 2006—2016 в стихах

но вокруг столько интереса к процентным ставкам,

пробкам, мигрантам, власти, «опятьвсёдорожает»

столько людей хронически уезжает,

что не ясно, чему уделять внимание,

и не стоит ли озаботиться нам заранее,

поскольку пример заразительнее премьера,

а на премьерах скучно и дорого,

скучней, чем в парке.

там тишина и промозглый осенний дым

кусок души дышит там, невредим,

впитывает то, что неуловимо,

ему наплевать, что мы здесь не победим.

    21.11.2011

ноябрь

Просыпаешься – снег опять завалил в окне

полдороги, людей, пейзаж, горизонт, ноябрь;

у тебя изнутри

поднимается по спине

холод, ночь, зима, одиночество.

обжигаешь чашку,

вырывая из полусна,

где ты, тепло, юность, весна-красна,

по каким городам и весям ты нас бросаешь?..

Из крана в лицо – такой ледяной водой,

и ветер взвывает в трубах,

совсем не в ивах.

Моя сверхзадача – остаться самим собой —

мне самому не кажется выполнимой.

Так трубач берёт ноту, а она не идёт к нему;

так север

не отдаёт тебя никому;

так городской, напуганный снегом воздух

превращается

в сказочную тюрьму.

Помнишь, вечность, дворец, Кай и осколки льда?

Где же ты, Герда… Чайник опять остыл,

батареи замерзли, я стою у окна. Туда

бросили мир, и он без чужой заботы

застыл как изгой,

покорёженный,

глупый кто-то.

И я – безнадёжен – опять без тебя простыл.

    27.

25

и мы сойдём с ума, но не сдадимся

и если мир, бессонный как луна,

пойдёт на вы —

мы видим наши сны —

и этим иногда тайком гордимся.

вот этот сад, там бродит чья-то тень,

звонит в потёмках наша дребедень,

и намекает, что намек понятен.

мир полон белых пятен, как нам знать,

что воздух держит нас,

что он за нас,

и можно спрятаться на голом пустыре.

вот невесомость, ясная вполне,

вот независимость, дешевле, чем свобода,

вот бой часов как знак начала года,

вот я, как ничего не знак, и мне

спокойно дышится в дождливых переулках,

и кто бы знал, но эта тишина

скрывает гайки, винтики и втулки

и механизмы появленья сна.

шарахаться в ночи в конце-концов

не самый худший из всех вариантов,

вариативность хуже чем война.

ей нет конца и края нет в помине,

на этой окружающей твердыне

не устоит и простенький бордель.