Моя ойкумена. Том второй. Поэмы

А мир кочевал по пологому скату вселенной.

И кони дышали. И овцы текли к озерцу.

Шаньюй Тоумань, будь же славен

сей вестью моленной!

Под клики родни быть отцом тебе нынче к лицу.

Ай, княжия кровь, словно свиток огня в катапульте:

Гарцуя, он вырвал – как стон из немотной души —

Из горла стрелы две на шелковой нитке свистульки

И бросил шаману: «Вот этим пупок завяжи!»

II

Свистульки-пустышки! – прозрение Рыжего Хунна—

Степь в белых костях, но познал лишь великий Ата

Начертан скелет, как всесильная гибели руна,

А в трубчатой тьме и в глазницах свистит пустота.

Свистит пустота на изломе в сухой камышине,

Свистит пустота за распущенным конским хвостом,

Свистит пустота между скал на безлюдной вершине,

В отверстье нетопленой юрты и в сердце пустом.

Есть в свисте безумье!

Поэтому темен и жуток

Свист мыши летучей и мах над поляной ночной.

Свист жизни дрожанье,

разлад,

свист – лихой

Как трещина неба – разъятье в хаос глубиной.

Он может сорвать с поднебесья седую лавину,

Гремящим драконом обрушить на дол камнепад,

Владеющий им перережет ножом пуповину,

И духов сразит, и врагов опрокинет назад.

Все это постиг в своем сердце божественный предок,

Сын Неба-Тэнгри, рыжекудрый премудрый Ата.

– Пусть свистом владеет кто воин, кто храбр и меток,

Пусть в жилах китайцев сквозит мертвецов пустота!..

Он кость просверлил, чтоб зияло безумие свиста,

И выточил шариков крохотные черепа,

К стреле привязал и пустил ее во поле чисто,

И в этом полете свершилась народа судьба.

III

Эгей, Маодунь!

Быстроногий порывистый княжич,

Зачем ты глядишь, как фламинго плывут в вышине?

Ты быстро подрос. Но тебе не уйти из-под стражи.

Ты должен погибнуть заложником в скорой войне.

Ты отдан посольству могучих и доблестных саков.

Ты предан отцом за неверный и призрачный мир.

Есть младше наследник…

Но, Боже, как мир одинаков!

И в стане врагов те же юрты, и овцы, и сыр,

И тот же кумыс.

Только люди светлы, белолицы,

С глазами, как небо..

Но Небо одно – тут и там.

Шаньюй здесь печален – вдруг выпало сына лишиться,

К отшельникам скрылся он. Звали его – Гаутам.

Эгей, Маодунь!

Птицы счастья на Западе тают.

Где стрелы твои? С костяными накладками лук?

Как сладко мечтать раздробить эту дивную стаю

И бросить добычу невесте на свадебный круг.

А розовый пух источает прохладу и негу,

Не роскошь китайскую, чистоту ледников.