Сказки для любимых

Закряхтел старец на молодецкой спине, зашевелился:

– Спусти меня на землю, кузнец. Тут уж я сам пойду. Да не бойся так, – засмеялся он. – Яга знает, как до Буяна добраться.

Делать нечего. Поставил кузнец старца на землю и смело шагнул в дом Бабы Яги.

Впустила Яга гостей, а сама встала на крыльце и прошептала:

– Изба-изба! Встань по старому, как мать поставила!

Зашевелилась изба на своих курьих ножках и снова повернулась к лесу передом, надёжно пряча заповедный вход.

– Печь плохо топлена! – заворчала бабка, затопала сердито костяной ногой по скрипучему полу.

– Позволь, матушка, подсобить, – сказал кузнец. – Печь растопить, дров да воды натаскать.

– А подсоби, соколик, – засуетилась бабка. – Не откажусь от силушки молодецкой!

Схватил Данила старое ведро и выскочил наружу. Да так и встал как вкопанный! Не было на дворе заповедной поляны, простирался перед ним реденький лесок, солнцем весенним залитый.

Подивился Данила на такую красоту и поспешил работу выполнять.

Вошёл в терем и ахнул! Уж не тёмная клеть его встречает, а богатые покои. Уж не страшная Карга у порога ждёт, а милая старушка в беленьком платочке и расписном сарафане наряженная у печи стоит.

Усадила Карга гостей за дубовый стол, поставила в натопленную печь большой чугунок и стала спрашивать.

Рассказал ей Данила о горе своём. Всё как есть рассказал. И помощи попросить не постеснялся.

Задумалась Яга. Замолчала надолго. Лишь временами искоса на старца поглядывает, да что-то шепчет.

– Дело трудное, – сказала наконец. – Хворь у твоей зазнобы не простая – злобой лютой напущенная. Да не простой ведьмой или колдуном, а силой могучею, той, что землю нашу иссушила. Битва идёт великая меж богами, а силы они из людей простых черпают.

– Так как же быть-то? – загоревал кузнец. Понял, что беда страшнее, чем ему раньше виделась.

– Веры в людях нету, – отозвалась Карга. – В такой войне только Вера помочь сумеет. Большей Силы против Мора Чёрного не сыскать, ничем другим богов не образумить. Да только нету Веры у людей. Растеряли они Веру, гневаются боги.

– Как же мне быть? – закручинился Данила пуще прежнего. Совсем голову повесил.