Пусто: пусто

– Господи, но кто же мог знать, какая у нее группа крови, какое здоровье и все такое? Ты думаешь, кто-то прочитал медицинскую карту Зайцевой, а потом устроил на нее охоту?

– Тоже вариант. Возможен и другой – трансплантологам просто были нужны органы. Хоть какие-то! Благо, желающих заполучить их всегда навалом, – Митя порылся в кармане, вытащил из него зажигалку.

– И что ты собираешься делать? – с плохо скрываемым скептицизмом поинтересовалась Люся. – По-моему, даже если ты прав и Лену убили из-за органов, это абсолютно недоказуемо.

– Поживем – увидим, – загадочно обронил Безбородов, наконец-то поднеся пламя зажигалки к замусоленной сигарете.

Рукав его курточки съехал, и Люся в изумлении уставилась на Митькину руку.

– Куда он делся? Ты что с рукой сделал? – громко зашептала она.

– Кто делся? Ничего я не делал! – буркнул Митька и тоже уставился на свое правое запястье. – О господи! Он исчез! Знак исчез! – Безбородов начал тереть свою руку, как будто надеясь, что от этого знак снова проявится.

Но он не проявлялся.

– Неужели вся эта история с таинственными символами закончилась? – не веря себе, предположила Люсенька.

Но тут на площадку высыпали покурить Ленкины одноклассники. Многие из них уже разбились на парочки и нарочито закатывали рукава, чтобы показать, что у них-то с «этим делом» все в порядке. И у них с «этим делом» по-прежнему было все в порядке. Знаки остались на своих местах.

Люся и Митя с недоумением переглянулись.

Разговаривать дальше при малознакомых людях не хотелось. Поэтому г-н Безбородов сосредоточенно курил с ошарашенным выражением лица, а Люся жалась к стенке и как можно более мило улыбалась девочкам. Девочки были весьма пьяны. Казалось даже, что для них поминки стали уже превращаться в заурядную вечеринку.

– Интересно, а почему этой «гениальной» Кати нет? – спросила одна из вышедших, обращаясь ко всем и прикуривая тоненькую сигаретку «Вог».

– А, это которая больная что ли? С которой Ленка на выставке познакомилась?

– Ну да. Вроде такие подруги были! Зайцева в последнее время с ней, кажется, даже больше, чем с нами общалась. Только и слышно было: «Катя то», «Катя это», «Катин папа», «Катя нарисовала»… И где эта ее любимая Катя?

– Да уж, правду говорят: старый друг лучше новых двух, – подытожила крашеная под баклажан девица и даже, как показалось Люсе, злорадно хихикнула.