Пусто: пусто

– Да ничего он не имел в виду! Это просто результат сочетания фрустрации или аффекта с общим недостатком культуры, – с видом эксперта промолвила г-жа Можаева, тут же засомневавшись в способности аудитории понять столь сложную мысль.

– Говоришь как большая, а плачешь как маленькая! – радостно заключила старуха, как будто бы и правда восприняла мэссэдж г-жи Можаевой.

– Скажите, сколько у вас в тележке бутылок?

– Да сорок штук будет. По полтора рубля за штучку на «Авиамоторной» принимают.

– Итого на 90 рублей? – сильно напрягшись, подсчитала Люся.

– Вообще-то на 60. Но тебе, так и быть, скидку сделаю – за полтинник отдам! У тебя есть во что переложить? – спросила старуха и принялась расшнуровывать тележку.

– Да вы что, с ума сошли? Зачем они мне! Просто я хотела компенсировать ваши потери, ведь я наверняка побила половину.

– Да они крепкие! Целы, должно быть, все! Сейчас открою, посмотрим. Роза Васильевна лишнего не возьмет!

– Не надо! Я опаздываю, – затараторила Люся, роясь в кошельке в поиске 60 рублей, но там болтались лишь три десятки и три сотенных.

– Будет! – радостно сообщила старушка и, порывшись где-то в своей необъятной юбке, извлекла на свет полтинник.

Люся достала из кошелька червонец и протянула его старушенции.

– Нет-нет, мне лишнего не надо! Этого вполне достаточно, – вяло запротестовала бабулька, помахивая перед Люсиным носом зажатой меж пальцев сторублевкой. – Вполне достаточно… Вполне… У меня бы пару бутылок все равно не приняли – они с отколотыми горлышками были.

– Бабуся, времени уже 9.00! Меня с работы выгонят за опоздание!

– Не выгонят, молодка, не беспокойся. Вижу, что счастливая будешь, дай денежку какую-нибудь, бесплатно говорить нельзя– самой мне горе будет. Ты деньгу мне дай, как будто платишь, а я тебе ее потом верну, так чтоб Они не увидели! – зашептала низким голосом бабуся, без пауз сплетая слова, как будто бусы из них собирала.

– Кто не увидел? – тяжело вздохнула Люся. – Я не нуждаюсь в гадании, и, по-моему, хватит с вас того, что вы уже получили! – но рука ее сама потянулась к кошельку и достала оттуда десятку.

– Эта деньга грязная, много рук ее держало, правда не чистая будет. Дай деньгу, которая поновее! Да дай, я сама выберу! – старуха без колебаний залезла в Люсин кошелек и выудила оттуда, конечно же, сотню.