Мое облако – справа. Киноповести

– Как там? – кряхтит он от напряжения.

– Щас открою, – кряхтит в ответ Вован. – Давно не трогали, разбухло все…

– Не надо, – говорит Горел.

– Тебя не спросили! Или забыл, что Иванычу говорил? – отвечает Вован, рывком приоткрывая окно.

– Закрывай, холодно, – ежится Чимба. – Да и слезай уже, жирдяй толстозадый!

Вован, кулаком бьет по оконной раме, пытаясь вернуть ее на место, спрыгивает на землю и возмущается:

– Это я жирдяй?!

– Я пошутил, – широко улыбается Чимба. – Вон и Горел подтвердит.

Горел стучит молотком и не отвечает.

– Ну и что с окном? – спрашивает Чимба.

– Выбраться можно как нефиг делать. Только если ты на ящик встанешь, чтобы мне подтянуться ловчее было. А после я веревку найду и тебя вытащу.

– А на кой?

– Что значит «на кой»?

– Нафига вылезать-то? Все одно от Петровича ныкаться придется, а после он нас еще где-нибудь запрёт.

– Тогда до обеда туточки кантоваться будем…

– И чё?

– Тоже верно. С завтраком все одно пролетели… Может, в буру на чинарики? Чтобы стахановцу не мешать?

– Стахановец один не справится.

– И чё? Помочь хочешь? Чтобы Иваныч нас через час выпустил? – Вован взглядом обшаривает каморку и, заметив топчан, ложится на него. – Или ты фраер, чтобы уроки не прогуливать?

– А ведь точно, блин! Тогда сачканем по полной: нас Вася сам под арест посадил, какая нахрен учеба? – соглашается Чимба и вдруг замечает в руках у Горела гвоздь-сороковку, – Дай сюда! – выхватывает гвоздь, задумчиво вертит его в руках, подходит к верстаку, берет молоток, становится рядом с Горелом и бьет молотком по гвоздю.

– Это ты так сачкуешь? Сам же говорил!

– А это не считается. Подфарти любому пахану на крытой такую гвоздяру надыбать – и ему не впадлу забивахой помахать. Классная заточка получится. Не хуже твоей.

– Покажь!

– На, зырь. Завтра под товарняк леспромхозовский на рельсу подложу, после напильничком пошоркаю, ручку наборную сделаю и…

– Фуфло! Моя всяко круче будет! – Вован достает из-под рубахи заточку, вертит ее в руках и напевает: – «Разве тебе Мурка, было плохо с нами? Разве не хватало барахла? Ты зашухарила всю нашу малину, и перо за это получай!»

В репродукторе раздается знакомый и памятный по войне сигнал.

Вован подскакивает с топчана, подходит ближе к лестнице и, призывая к тишине, поднимает вверх руку.

– А ну ша!

Чимба становится рядом, а Горел просто замирает.