Мое облако – справа. Киноповести

– Иваныч, а Иваныч? – окликает его Чимба.

– Ну?

– Ты сына своего часто порол?

– Да не то чтобы очень. Он у меня смышленый был, но приходилось. Помню, привела его раз соседка – он с ребятами у нее крыжовник тырил, вот тогда…

Чимба перебивает:

– Может, поэтому и был?

Иваныч вздрагивает.

– Может, и поэтому, – говорит он хриплым, словно бы в приступе астматического удушья голосом. – Я своего Сашку правильным мужиком вырастил. Может, поэтому и погиб. Смертью храбрых.

Иваныч уходит, и слышно, как он возится с ключами с той стороны двери.

– Зря ты так, Чимба, – упрекает Вован приятеля.

– А чё они «отец», «отец», «пороть некому»! И Василий Петрович, и Иваныч. А меня папка никогда не бил! На велосипеде кататься учил, мороженое покупал! – Чимба, шмыгнув носом, отворачивается и начинает раздраженно шариться по полкам.

Короткая пауза.

– Понял, да, урод? – кричит на Горела Вован. – Иваныч с нас спросит, если ты с гвоздями вовремя не управишься!

– Я управлюсь, – отвечает Горел, не отрываясь от работы.

– Ага, давай-давай! По-стахановски, как Иваныч велел. Из-за тебя, урода, погорели! Иваныч бы ни за что…

– Я горел. Вы нет.

– Слабо было насвистеть, что мы не при делах? Так, мол, и так, в хлеборезку залез по своей дури, а пацаны меня отговаривали, не пускали!

– Он не про хлеборезку. Он про морду свою паленую, – не оборачиваясь, поясняет Чимба,

– В хлеборезке пожара не было, – Горел, не выпуская молотка из рук, пристально смотрит на Вована. – Ты сам про пожар насвистел.

– Заложишь? Кто тебе поверит – ты же огня боишься! Даром, что ли, Иваныч у нас спички отобрал?

– Ты кричал: там люди. Людям гореть нельзя. Люди не немцы. Немцев здесь нет.

– Сказанул! У немцев три глаза, хвост и рога с копытами, да?

– Немцы не люди. Немцев не жалко.

Вован пытается что-то сказать, но его перебивает Чимба:

– Оп-паньки! Вован, чё я нашел! – и показывает Вовану пачку «Казбека». — Почти целая. Блин, а Иваныч спички отнял! Щас бы закури-и-ли…

– Хренушки! – Вован выхватывает у Чимбы папиросы и прячет в карман.

– А Иваныч не хватился?

– А хватится, скажем: Горел нашел. Горел у нас немножко дурачок, и любой в туфту поверит, будто он папиросы растоптал, пачку – на мелкие кусочки и в окно… Слышь, ты? К тебе, между прочим, обращаются! Иванычу про папиросы настучать западло. Понял, да?

– А он не слышит. Он занят. Ему некогда.