Кнопка

После того, как он повзрослел и отправился в самостоятельное плаванье, именно они, будучи преподавателями в институте, помогли ему и с поступлением, и с работой, да и вообще поддерживали его всегда и во всем. А потом, когда он сошелся с их дочерью, не стали противиться их отношениям, безропотно выделили комнату молодым и ни разу не проявили бестактности в вопросах женитьбы.

Тем не менее, друг и Мэм не могли обходиться друг без друга. Каким-то образом это все должно было разрешиться, конечно. Но Ник и представить себе не мог, что все кончится именно так.

– Так ты все знала?

– Да.

– Откуда?

– Он рассказал.

Ник, глядя на то, как она аккуратно нарезает хлеб и ветчину к чаю, не знал, что и сказать.

– Что ты замолчал? Удивлен?

– Честно сказать, не думал, что ты об этом сможешь говорить так спокойно.

Девушка налила в кружки кипяток из забулькавшего пластмассового чайника. Даже это простое действие было пронизано свойственной ей чувственной женственностью. Тонкий халатик был коротким, вырез глубоким.

Белья, как обычно, не было. Фигура близка к идеальной, с правильными пропорциями, волнующими изгибами. Очень красивая девушка. С ее данными она легко бы прошла любой кастинг – хоть в журнал, хоть в кино. Однако никогда к этому не тяготела – предпочитала пойти по стопам родителей, став скромной аспиранткой на кафедре физмата. Ник, сидя на кухне, по обыкновению любовался ею, и, как всегда, помнил о границе, их разделяющей: эта красивая умница – девушка его лучшего друга, и этим все было сказано.

– Думаешь, я любила его? Нет, не любила.

– Подожди, но… – Ник был обескуражен. – Вы же жили вместе, и потом, ребенок…

Девушка встала из-за стола и, потянувшись, взяла с верхней полки сахар. Халатик из светлого шелка пополз вверх, обнажая стройные ноги, достойные лучшего подиума, а заодно и зримо прорисовывая то, что находится выше.

Ник с усилием отвел взгляд. Интересно, она сама осознает, насколько она привлекательна? Или вообще не придает этому значения? Нельзя же в фактически прозрачном пеньюаре встречать нормального молодого мужчину, пусть даже и лучшего друга своего парня.

Ну не эксбиционистка же она, в конце концов. Хотя, кто знает…

– Не было никакого ребенка. Я не могу иметь детей.

Ник потер ладонью лоб.

– Ничего не понимаю. Он говорил, что ты беременна…

– Он говорил это, потому что сам верил в это. А я не знала, как сказать ему правду. Он очень хотел ребенка.

Некоторое время они пили чай молча.