Кнопка

После получения стипендии все скидывались в общий котел, в необъятном гипермаркете закупалась средней руки провизия и средней же руки спиртное, сообща придумывался подходящий повод – ну а когда ничего не придумывалось или, как нередко случалось, было лень что-то придумывать – просто отмечали очередной День стипендии.

В институте, как водится, были две неравные категории – ребята с хорошими деньгами (меньшинство) и ребята без денег, составляющие подавляющее большинство. Пересекались они весьма нечасто. Тем более удивительно, что последние и гуляли чаще, и гуляли куда веселее.

В тот раз Ник обратил внимание, что одна из девушек, новенькая на их традиционных посиделках, совсем обделена вниманием. Он улыбнулся, увидев, что девушка, надев на вечеринку смелую юбку, теперь то и дело ее стыдливо одергивает, пытаясь прикрыть белые бедра в тонких колготках. Ник понаблюдал за ней какое-то время, посмотрел на ее симпатичное личико, на ее трогательную худобу и при этом немаленькую упругую грудь, заинтересованный взгляд, которым она исподтишка изучала жарко целующуюся в углу парочку, да и подсел к ней.

Скоро они уже увлеченно болтали, обсуждая вполне невинные, хотя в тот пьяный вечер и показавшиеся Нику свежие, актуальные темы – трудности учебы и спад экономики, беззубость литературы и вторичность кино, варианты студенческой подработки, и еще что-то, чего он уже и припомнить не мог. Тихоня, будучи студенткой-первокурсницей экономического факультета, уже подрабатывала младшим бухгалтером, сдавала ежеквартальные балансы нескольким крохотным фирмам, и на круг выходило вроде неплохо.

Нетрезвый Ник неуклюже постарался изобразить соболезнование, но бабушка, слава Богу, была жива – просто переехала на любимую дачу в уютном, хотя и захолустном пригороде, и в ус себе теперь не дула. Бабушка вообще была кремень. Всю жизнь отработала бригадиром-штукатурщицей, но и на пенсии отнюдь не сидела на месте – в садовом товариществе вдруг стала председателем и с несгибаемым старушечьим упорством выколачивала теперь деньги с недобросовестных дачников, то и дело забывающих о том, что взносы надо платить.

Под утро, уже порядком захмелевшую от водки и с непривычки Тихоню, Ник вызвался провожать. Дело было поздней зимой, крепкий морозец и мелкий снег на пару с ветром ощутимо обжигали щеки, и Ник, стоя на остановке, как само собой разумеющееся, прижал озябшую девушку к себе.