Веревочка. Лагерные хроники

Видимо смеялось она не часто.

– Приходите в среду, будем делать руке массаж и подберём процедуры. Придёте?

– Доктор, можно я расскажу вам анекдот?

Она насторожилась.

– Вернее притчу. «Упал грузин в глубокий колодец, никак не выбраться. Проходивший мимо другой грузин спрашивает его: Кацо, ты подождёшь пока я сбегаю в село за верёвкой? Подождёшь? А что же мне де-е-елать? – возопил несчастный».

Она захохотала:

– Я боялась, что вы расскажете пошлый анекдот и всё испортите.

– Может быть я испорчу вам жизнь, но пошлого анекдота вы от меня не услышите.

– А вы опасная штучка.

– Мадам! Я ещё хуже.

– Вы совсем не боитесь меня?

– На ваши погоны мне плевать, а вы, хоть и стерва, но умная, а умным я всегда нравился.

– Другой бы уже сидел за это десять суток, а то и больше.

– Другой бы вам такого не сказал, а не посадите вы меня, потому что вам со мной интересно и приятно – и я ушёл не прощаясь.

Я был доволен собой и предвкушал уже счастливые неприятности.

В следующий раз она была сама обходительность, но я чувствовал, что она приготовилась меня покусать, и был настороже.

– Признайся, что ты всё время обо мне думал? – не глядя в мою сторону, сказала она.

– Ты мне даже приснилась – я отметил, что мы уже на ты.

– И в каком же виде, если не секрет? – посмотрела она лукавым взглядом.

– Не секрет, я читал тебе свои стихи.

– Так ты ещё и поэт – сказала она обречённо, но ехидно.

– Ну, поэт это слишком ответственно для моей легкомысленной натуры, но бабам нравится.

– Я разбираюсь в поэзии и сама иногда пишу.

– Если тебе не понравится, то ты меня сегодня не поцелуешь:

Ты оборотнем в жизнь мою вошла,

И я, уже предчувствуя опасность,

Уверен, принесла тебя метла,

Хоть и не верил в эту несуразность…

– Ты меня считаешь ведьмой?

– Ну не ангелом же тебя считать?

– Скажи, а какая та женщина, которую ты любишь.

– Настоящая.

– А я!?

– Ты хочешь выглядеть, а она хочет быть. Она меня презирает за то, за что ты будешь любить.

– Ты уже решил, что я тебя буду любить; не много ли берёте на себя юноша?

– Господи! Да мы же с тобой одного поля ягоды. Ты же всю жизнь ждала меня. Только со мной ты и можешь разговаривать как с зеркалом.

– Почему же ты любишь другую.

– Потому, что, в отличие от тебя, я себе таким не нравлюсь.

– А каким ты себе нравишься?

– Ну, не то, чтоб нравился, но терплю себя лагерного, где прежде, чем сказать, нужно крепко подумать.