Записки генерала Жихарева. Роман ужасов

Ты, Клим, послезавтра сними со своего участка бронепоезд. Будем поднимать боевой дух наших славных бойцов!

Через день Сталин, прихватив Пашку, выехал на бронепоезде в расположение полка красных казаков, которыми командовал Тимошенко. По приказу Ворошилова полк поднялся в атаку и провел бой с полком кубанских белоказаков. С восхищением все наблюдали за Тимошенко. Громадного роста, на громадном белом коне, громадным японским мечом рассекал он надвое противников. «Береги его, Клим! Такие люди не только на войне, но и после войны потребуются!» – кивнул на командира полка Сталин.

Поплевав на позиции белых снарядами, пострекотав пулеметами вслед отступавшим кубанцам, бронепоезд вернулся в Царицын. В штабе уже ждал взбешенный Снесарев.

– Знаете, во что обошлась ваша показуха с выездом на передовую? – спросил он Сталина. – Вы лишили пехоту поддержки бронепоезда. В результате два батальона пехоты изрублены донцами Мамонтова. Неприятель овладел хутором Горячий. Им взяты высоты 286 и 287, установлен контроль над Кривой балкой.

Я вынужден телеграфировать в Москву о выражении вам политического недоверия и об отзыве вас из действующей армии.

– В таком случае, вы арестованы как изменник революции и дезорганизатор фронта! – кивнул Сталин Пашке.

– Руки вверх, лицом к стене! – направил Жихарев наган на командующего.

Ворошилов снял с него портупею с револьвером и шашкой с золотым эфесом и надписью «За храбрость». Пригласив в кабинет, разоружили и адъютанта командующего.

Сталин вызвал по телефону сотрудников губчека.

– Товарищи! – обратился к ним Ворошилов. – Заберите этих гадов – изменников революции и дезорганизаторов фронта. Задержали их при попытке перейти к белым.

– Пойдем, ваш бродь! – устало сказал смуглолицый пожилой чекист.

– Клим! Срочно телеграмму в Реввоенсовет Республики! Командующий, – бывший генерал Снесарев дезорганизовал фронт. Готовил заговор с целью сдачи Царицына белым. Задержан при попытке перехода к белым. Требуем объявления вне закона со всеми вытекающими последствиями.

Сталин, Ворошилов.

– Будет исполнено, Коба! – вылетел в телеграфную Климентий Ефремович.

Телеграмма за подписью Троцкого об объявлении Снесарева вне закона и предании его революционному трибуналу пришла неожиданно скоро – во втором часу ночи. Троцкий давно хотел свести счеты со строптивым командующим, ни в грош не ставившим партийных вождей. В третьем часу ночи собрался революционный трибунал.