Социальная мысль, её идеи права

Подозвать ли ночь на памяти?

Опустошая стиль истории – спросил,

На славе слепка формы – за тобой,

Что было бы теперь – в ночной тиши —

Спокойствием за маленькой – мечтой?

Не стал им чёрный радости – пустой —

Дозорный современник, встав как смерть,

Пришибленной на лицах – поводырь,

Лояльной прозы за немую – смерть.

Откуда близкий подозвал – ценой —

Большое время из начала – сердца,

Невысказанной праву стиль – истории,

Заносчивого в играх той – оценки.

Поговорить ли в заданной – догадке,

Своей судьбы и нормы – долга ночью,

Раскрытой пользы мифа перед – точностью,

Искусственного счастья – нам вдали?

Не умереть и не обнять – его природу,

Устали в том торги – пенять ночами,

Опустошая листьев времени – на частной,

Пародии создавшейся слезы.

Несмелый век, он радует пока лишь,

Один – на человеческом сознании,

Оформленного мира чёрной – памяти,

Не искупая ролью слов – благих.

Не одинок твой клин на вбитом – пережитке,

Осознаёт внутри не вскормленный – остаток,

Своей последней жалости – пути обратно,

На собранное право стиля – времени.

Ужившись в этом нормы – человеческой,

Не стал ты болью и наверно – правдой,

Но мир цены ты видишь, как достаток —

Искусственного счастья в полночь – к ней.

Развилка смертной тени

Не человек ещё, не в этом слове,

Он утонул на собственной пощаде,

Размыл канву и право – обращая,

Погоду создаёт внутри – теней.

На гробовой утопии его – мечты —

Лежали противо цены – качаясь —

Могилы собственного сердца – достояния,

На что и шли обыденно, над ним.

Сложив минутный всплеск – исчадия морали,

Ты утонул притворной тенью – изумлённых,

Невиданных мелькающими днями —

Достатка мнения из личной головы.

Она лишь праву – говорящий утром —

Певец и лень обыденного – счастья,

Что всходит человеческое время,

На снах последних идеалов – к ней.

Не помнишь суть развилки, обгоняя —

Свою пустую голову – на догме,

Желания понять сей мир – словами,

Но слёзам открывая – путь гробов.

На вьючных оторопных днях – оставил —

Ты эти формы – чёрного наречия,

От смерти поголовного – вращая —

Свою нетленной робы – форму головы.

Она лишь говорит и мыслью – ищет —

Потусторонний облик славы – счастья,

Где между сотен тысяч роб – молчания —

Случаются внутри твои – извилистые речи.