Осколки

Поскольку на турбазе не было ни магазина, ни столовой, ни общества, мы с моим незнакомцем провели несколько дней вместе, питаясь в столовой Спас-Клепиков (по-видимому бывшем трактире). Примечательно, что в этой столовой, кроме дешевого вина и водки, были только совершенно невообразимые котлеты, хлеб и чай.

Все дни напролет мы говорили о поэзии, о Клюеве, Мандельштаме и других поэтах, которые, казалось, вот-вот должны были быть изданы снова. Однако, как теперь мы знаем, на это потребовалось 10 – 20 лет.

И вот в одно прекрасное утро мой незнакомец сказал мне:

– Давайте, сходим на почту. Мне нужно послать телеграмму во Францию – у моей жены день рождения.

– ???

Представьте удивление на почте, когда простой советский человек посылал телеграмму во Францию из провинциального российского городка. Сейчас бы никто не удивился, а тогда это было что-то сверхординарное даже для меня.

Естественно, я заинтересовался, как он оказался женатым на француженке.

Во время войны подростком его угнали в Германию. Каким-то образом он попал во Францию, был ранен. Француженка выходила его, и он на ней женился. Я не спрашивал его, почему и когда он вернулся в СССР, попал ли после своего возвращения в лагерь.

Теперь живут они каждый в своей стране. Его жена – достаточно обеспеченная женщина – в качестве туриста ездит время от времени в СССР. Регулярно присылает ему монографии по искусству и пластинки, правда через таможню доходит не все.

И вот позже в Ленинграде я стал очень часто встречать его в различных местах, создавалось впечатление, что он интересовался тем же, чем и я. Однако, я к нему не подходил, но всегда наблюдал за ним издали. Последний раз я видел его во время гастролей Московского камерного оперного театра на опере М. Таривердиева «Граф Калиостро» в начале восьмидесятых годов.

Разгадка (добавление от 2 января 1995 г.

Сегодня я прочел воспоминания Людмилы Эльяшовой «Кабинет начинающего автора» («Нева», N 10, 1995, стр. 219—221). Вот отрывок из них:

«…С Владимиром Смирновым я познакомилась на многолюдном вечере в Доме писателя, где мы обменивались мнениями, явно совпадающими, и где он предложил мне билет на концерт Вертинского…

Слушать пение Вертинского на том концерте мне мешал запах свежего хлеба, никак не сочетающийся с концертом.