1+1=1. Роман

Мне вдруг причудилось, что я после приговора супруги, не дожидаясь официанта, почувствовавшего неладное и заподозрившего проблемы с неоплатной счета, бегом мчусь в ресторанный туалет, где гордо пытаюсь наложить на себя руки, как и подобает отвергнутому мужчине. Официант, тем временем, надеясь успеть получить по счёту и чаевые, элегантным галопом несётся в уборную, где свойственным всем официантам вкрадчиво-наглым голосом интересуется у меня, понравилась ли мне стряпня шефа-дальтоника, тем самым, отвлекая меня от мрачных мыслей суицида.

Необходимость дать свои комментарии относительно долмы красного цвета и, тем самым, поднять себя в глазах официанта заставляет меня вернуться к своему столу и с усилием продолжить трапезу.

Слава богу, это всего лишь моё искаженное воображение. Взгляд Жанны вернул меня в вечер пятницы, в наш любимый ресторан.

– Так что сегодня с тобой? Что не так? Ты сегодня совсем не своя, – я внутренне обрадовался, что смог максимально синонимично задать один и тот же вопрос трижды.

Краем глаза я заметил официанта, подходящего к нашему столику.

– Как вам еда? Шеф сегодня особенно постарался. Ещё долмы? Или я могу вас рассчитать? – в глазах официанта читалась тревога.

– Спасибо. Долма сегодня особенна красна. Передайте шефу нашу благодарность.

Официант поклонился. На его лице тревога сменилась недоверием.

– Все нормально. Наверно, просто устала. Неделя была очень сложной. – голос жены окончательно вернул меня в реальность. Разговор продолжался.

Вечер обещал быть насыщенным.

3

Я любил свою жену. Беззастенчиво, до онемения пальцев на отдельно взятой руке, до утра понедельника, когда раздавался её бодрый голос с предложением оставить тёплую постель, поднять свою задницу и развести детей по школам и детским садам, а заодно и её саму. Когда я задумывался о том, почему я любил Жанну, в голове начинала крутиться какая-то сущая нелепица. Здесь и набившие оскомину «потому что люблю», и «без тебя не мил мне весь белый свет» и прочая декадентская чушь эпохи доисторического идеализма.

Я любил свою Жанну, не догадываясь, за что. Впрочем, если бы и догадался, никогда в это не поверил. Меньше думаешь, больше чтишь предмет своего поклонения. А Жанна была именно одушевлённым предметом полного поклонения. Я иногда ловил себя на мысли, что просто раболепствовал перед ней, позволяя супруге переходить подчас красную черту равноправия полов в семье. Ей позволялось все, а мне – все остальное.