Неведомый

И вырастил чудовище!

Рука Бёва сжалась на запястье, причиняя боль, но Рунд не торопилась его высвобождать. Напротив – придвинулась ближе и усмехнулась, отчего лицо друга сморщилось от раздражения.

– Дурак ты, как есть дурак. Всем, что у меня есть, – да ничего у меня нет! Как и у тебя. И клясться мне было нечем. Что моя кровь – давай, пусти ее прямо здесь, я буду только рада!

– Хватит! – Кация протиснулась между ними и ударила Бёва по руке. – Прекратите! Вы понимаете, что Шим не вернулся? Нам надо его отыскать! И убираться отсюда.

Не нравится мне здесь.

Не глядя на Рунд, Бёв отпустил ее и поднял с пола топор. Повел широкими плечами, неторопливо поправил съехавший набок ворот. Лезвие, испачканное в крови, качнулось туда-сюда, обещая выполнить любое поручение. Не в пример непослушной Рунд. Трактирщик обернулся и открыл рот, собираясь что-то сказать, но лезвие с хрустом вошло в спину, заставив передумать. Понадобилась всего пара ударов, чтобы утихомирить мужика, – Рунд считала. Не выпуская топорище, Бёв вышел наружу.

Дверь, которую он с силой толкнул, с грохотом ударилась о стену. Кация цокнула языком и, достав из голенища широкий охотничий нож, подошла к раскоряченному, поломанному телу.

В ее коллекции еще не было голубых глаз.

????

Митрим впустил их в свое нутро, и дневной свет померк. Темные исполинские стволы неохотно расступились, давая им дорогу, и пуща заговорила сотней разных голосов. Одни заманивали, другие насмехались, прятались в высоких кустарниках, таились в плотно переплетенных друг с другом ветвях.

Проклинали, жалели, уговаривали.

Рунд языка леса не знала, но его знал Тит. Знала его и Данута, полная диких историй и страшных сказок. Рунд верила в них, сидя в своей комнате, укрывшись мехами и глядя на пламя, гарцующее в камине. А после забыла. И теперь, стоя посреди вороньих угодий, ощущала легкое волнение, как будто встретила старого друга. Даже боль и отвращение отступили, стоило вдохнуть тягучий сырой воздух.

– Последний великан родился, когда на свете еще не было мегрийских богов, которых называют Праматерью и Праотцом людей, Старцем и Старицей, видевшими начало мира.

Только старые духи владели пущей. Она покрывала землю, словно зеленое бескрайнее море, и волны ее бились о каменные великаньи ноги. В те времена она охватывала все княжество, и звали ее Грённ, – костяшки на нити стучали, сдвигая соседок, и Данута причмокивала губами, будто пробовала каждую сказку на вкус – и те оказывались невероятно вкусными.