Хроники Эспартания (калейдоскоп судеб)

Паренёк поблагодарил их за помощь и попросил не приносить ему еду на следующий день. Мужики постарались убедить его, что еще слишком рано, что он еще слаб и что к тому же опасно ходить в горах. Там было много солдат, которые обходили дороги и тропы в поисках всех тех, кто ушел из городков, чтобы избежать репрессий. Националисты заполнили замок Йесты людьми и каждую ночь расстреливали многих без суда и следствия. Их отводили в овраги около городка и прямо там убивали. Но Рамиро настоял на своем и ушел. Кстати, это был последний раз в жизни, когда он попробовал молоко.

* * *

Рамиро пришел домой одной августовской ночью 1939 года. Он появился из-за кактусов, которые росли на склоне оврага. Паренёк осторожно постучал в окно, он не хотел сильно шуметь, чтобы не разбудить соседей. Наконец Рамиро увидел глаза своего брата Дамиана, выглядывающего в окно. Он улыбнулся и сказал шепотом:

– Открывай, это я, Рамиро.

– Мать, отец, Рамиро у дверей, он жив… – сказал Дамиан Красный, заглядывая в комнату, где спали бабушка и дедушка.

Когда Амалия Хесус вышла из комнаты, Рамиро уже был в доме, так как старший брат открыл ему дверь. Они долго и крепко обнимались. Бабушка зацеловала его. Проснулись сестра и все братья, которые стали обнимать его и дотрагиваться до него, как будто не веря, что он жив.

Дедушка и Дамиан засыпали его вопросами, и Рамиро начал рассказывать всю свою одиссею с тех пор, как простился со своим братом в Аранхуэсе. Младших отправили спать, чтобы они не услышали то, что не должны были знать, но те легли на полу, просунув головы в дверной проем, чтобы попытаться выведать, о чем говорят взрослые.

Бабушка нервничала: пришел ее Рамиро, а у нее даже не было продуктов, чтобы приготовить ему поесть. Она обшарила все закрома, которые у нее имелись на случай крайней необходимости, подумав, что это был хороший момент, чтобы израсходовать их содержимое. Все ее дети собрались вместе. Никто не умер на войне.

Бабушка только зажгла огонь, чтобы приготовить еду, как кто-то постучал в дверь.

– Тетя Амалия, тетя Амалия… – откройте дверь, это я, Канделария, жена Хусто, – донесся женский голос с улицы.

– Открой дверь, отец, это твоя золовка, Канделария, жена твоего Хусто, – сказала бабушка.

– Мой Дамиан! Пришел мой Дамиан. Он жив и невредим! – говорила женщина входя.