Хранители. Книга первая: Зона

А Димка сокрушенно покачал головой:

– Ты развиваешь в женщинах дурные наклонности: корыстолюбие и склонность к капризам!

Алексей рассмеялся, поцеловал меня, и через минуту его машина скрылась за кортами. Издали раздались призывные вопли Жорки, мы с Димкой переглянулись, вздохнули и побрели к мангалу. Компания душу не грела и я предложила:

– А давай рванем в «Нестерку»!

– А давай! – согласился Сорин.

«Нестерка» был ресторанчиком в паре десятков километрах, где всегда подавали свежее пиво и копченых угрей.

– Мы, кажется, знакомы? – приятным баритоном осведомился хирург, незаметно оказавшийся рядом. Он переоделся и был гладко выбрит.

Димка обернулся, замешкался, охнул:

– Олег?! Ты что тут делаешь?

– Отдыхаю, – рассмеялся Олег. – А ты, как я понял, на съемках?

Сорин кивнул:

– А я-то думаю: о ком это из Чечни Фомин вспоминает?

Олег хмыкнул и вопросительно посмотрел на меня.

– Моя подруга и коллега Лиза, – спохватился Димка.

Я растерянно улыбнулась и подала руку. Олег медленно склонил голову и поцеловал ее, задержав взгляд на кольце. Сердце мое замерло, щеки вспыхнули.

Сорин изумленно наблюдал за мной.

– А это мой старый фронтовой товарищ Олег Роднин, – он попытался дать мне возможность прийти в себя.

– Куда же вы направляетесь? – спросил Олег, делая вид, что не замечает моего замешательства. И я была благодарна ему за это.

– Решили поужинать, – признался Димка.

– А шашлыки вас уже не устраивают? Или смущает коллектив?

Олег засмеялся и признался Сорину:

– Я увидел тебя из окна и понял: если немедленно не спущусь, вы слиняете! Чуть ногу не подвернул!

Димка закрыл машину, и мы направились к мангалу.

Шашлыками занималась, в основном, Алена, а сибарит Фомин и лентяй Жора их с аппетитом поглощали. За широким пнем, изображавшим стол, царили уныние и скука, и своим появлением мы внесли свежую струю в захиревшую компанию.

Я стащила с одного из шампуров на тарелку мясо, налила в стакан вина, подошла к обрыву и залюбовалась пейзажем.

– Вы надолго сюда? – раздался вдруг за спиной голос Олега. И в груди у меня снова образовалась пустота, как при быстром спуске с горы на лыжах.