Хранители. Книга первая: Зона

– Так куда же она подевалась?

– А вот это научно не установлено.

– Мистика какая-то! – удивился Алексей. – Так, может, элементы все еще распадаются? А у тех, кто замерял радиацию, просто дозиметры не работали?

– Исключено, – твердо сказала я. – Мы туда знакомых физиков-ядерщиков с аппаратурой возили.

– Что же их не заинтересовала такая сенсация?

– Ребята были из Москвы и местности не знали. А мы объяснили, что хотим удостовериться в ее безопасности, поскольку там предполагается открыть профилакторий.

– То есть, вы правду не говорили?

– Нет, конечно!

– А профилакторий открыли?

– Правильнее сказать: он возобновил работу.

– Так вы фильм об этом снимать собираетесь? – уточнил заинтригованный Леша.

– Ты с ума сошел! Я тебе обо всем по секрету рассказала. А наша картина об истории мест, о традициях и легендах, переплетающихся с реальностью, о людях, которые там жили. В радиусе тридцати километров от Ружевичей в любом направлении можно найти еще, минимум, пару достопримечательностей и озер.

Я чувствовала вину перед Лешей и развлекала его, как могла. А он не утратил способности удивляться и, затаив дыхание, слушал, как на месте языческого капища был построен замок, где зарождалась любовь, пережившая века. И о круглом, глубоком, как чаша, озере, возникшем много столетий назад на месте города-крепости, о колокольном звоне, который доносится из его глубины, и о светящихся фресках в руинах старинной церкви.

– И обо всем этом будет ваш фильм? – с восторгом спросил Леша. Я кивнула.

– Как жаль, что не могу остаться в Ружевичах хотя бы на пару дней! – жалобно сказал он.

– Не горюй, станешь навещать нас на выходные, – бодро заметила я. – Съемки будут зависеть от погоды, и, судя по прогнозу, могут продлиться довольно долго.

Сорин снимал своей камерой, так что технически мы от видеоцентра не зависели. Да и график имели свободный, поскольку определена была лишь дата сдачи картины.

Машина свернула налево, и с обеих сторон потянулись старые ели.

Меня с детства завораживали четыре вещи: лес, камни, вода и ночное небо. А еще я дружила с ветрами и никогда не смогла бы жить на равнине.

Мне приходилось бывать на Полесье, где абсолютно плоская поверхность земли походила на фантастический пейзаж иной планеты. Он околдовывал и сводил с ума одновременно.