Бабушка

Родион наклонил голову, скептически оглядел статую, пожал плечами:

– И чем она его так заинтересовала? А биологические пробы – и вовсе бред. Но, с другой стороны, Семен Венедиктович просто так ничего не делал. Значит, есть в этой штуке какой-то секрет…

– И что, – вот так, просто, тебе ее позволили вывезти? – не поверила Ксения.

– Ну, положим, не просто, – я заплатил за нее приличную сумму. Так что, как бы, и не совсем спер, а купил. Правда, заплатил неформально, без оформления документов. Если честно, мне показалось, что скульптура им не очень-то и нужна, и они рады избавиться от нее.

– А таможня?

– Какая таможня?? Чартером летел, пилоты – знакомые, квасим периодически вместе. У них там какая-то неприкосновенность, я не вникал.

Он потянулся, зевнул и заявил:

– Есть хочу!

Яков, мыча от восторга, разглядывал деревянную богиню, бережно касаясь ее кончиками пальцев… А потом бросился к Родиону и стал его тискать.

– Кудесник! Волшебник! Никогда не думал, что увижу ее… Даже решил, что отец что-то напутал… Хоть это и нереально…

– Полно, полно, раздавишь, – снисходительно повторял Родион, вырываясь из объятий.

– Какие бумаги и рисунки? – навострила уши Наталья. – Почему мы о них ничего не знаем? Что за сексизм?

– Потом расскажу, – уклонился от ответа художник. – Я обнаружил их случайно.

– Про статую Семен Венедиктович никогда не рассказывал, – подтвердила Ксения. – Получается, Родька в курсе, а мы почему-то – нет? За какие заслуги у него привилегии?

– Не приставай, дай насладиться дымом, а заодно и кухней Отечества, – отмахнулся тот.

Дамы фыркнули.

– Археолог-любитель, – буркнула Ксения. – Одна из целого сонма профессий, которые ты перепробовал…

– И решил на ней остановиться, – доброжелательно сообщил Родион. – И даже защитил кандидатскую перед отъездом, о чем вы, девчонки, не в курсе, потому что я скромный! А сейчас работаю над докторской…

У дам вытянулись лица.

– Давайте здесь пообщаемся, а не в гостиной, – предложил Яков. Ему не хотелось выпускать новообретенное сокровище из виду.

– Я – за, – обрадовался Родион. – Здесь уютно. А у тебя поесть что-нибудь найдется?

– Обижаешь, – фыркнул художник, – специально для любимых гостей – нежнейшая фуа-гра!

– Не, фуа-гра не буду, даже нежнейшую, – замахал руками гость.