Новая дивная жизнь (Амазонка)

Наверное, длины фала не хватило бы, чтоб ему и в самом деле подойти к ней вплотную, но Маргарите делалось страшно, сердце останавливалось, дыхание перехватывало, и она визжала, отчаянно мотая головой, перекрикивая кипящий шелест воды под лыжами:

– Отверните! Не надо! Уйдите!

Семен Арсеньевич, потянув мгновение угрозу, довольно усмехался, отворачивал, выметнув из-под лыж прозрачный веер, и дыхание отпускало, сердце возвращалось на место.

Вдалеке, метрах в двуустах – трехстах, вознесши над стеклом водохранилища треугольники парусов, паслись яхты.

Катер, тащивший Маргариту, свернул к берегу, и ее, хотя она хотела еще и еще носиться по жидкой глади, бесцеремонно повлекло за ним. На берегу, расставив ноги, с руками на поясе, будто изготовясь для утренней гимнастики, стоял ждал их причаливания Атлант.

Земля стремительно приближалась, мотор на катере смолк, скорость стала падать, рулевой крутанул руль, и катер начало разворачивать обратно в водохранилище, а Маргариту по инерции несло, несло к берегу, все медленнее, все тише, и, не дойдя до берега метров трех, она пошла ко дну. Но здесь уже было меньше, чем по пояс, она успела только раз взвизгнуть – и уже стояла.

– Давай-давай, – помахал ей с берега Атлант и полез в воду, – хорош! Иди составь Наташке компанию, а то она засохла тут без тебя!

– Атлантик, ну милый! – умоляюще заприговаривала Маргарита. – Ну, еще пять минуток, ну ты что такой жадный!

– Давай-давай, уступи. – Атлант был неумолим. – А то Арсеньич сейчас выкатит на сушу, я с ним и не пофинтю. Надо показать класс! – Он отнял у нее рукоятку фала и наступил под водой на лыжи, чтобы она выбралась из них.

О, напротив, Маргарите было о чем потрепаться с Натальей. Они не виделись хорошенько несколько месяцев. Наталья тоже взяла себе свободный диплом, решив не идти в школу, но в отличие от Маргариты места нормально приткнуться у нее не нашлось, и она в конце концов занялась торговлей – мотаясь в Польшу и привозя оттуда всякое шмотье.