Форексмен

Она же, помолчав, сказала: – Действительно, сказки. Но между нами, к счастью, вообще всё по-другому.

– Не понимаю.

– Просто у каждого свои предпочтения. Хорошо, что у нас более-менее свободное общество, позволяющее неординарным людям выражать себя во всех направлениях, в том числе сексуальных.

Вот так поворот. От Филиппа даже ушло приятное чувство опьянения, когда сознание обработало значение этих слов. Он дал себе зарок, что встанет и уйдет, если на следующий его вопрос она ответит «да».

– Он гей?

– Да.

Кира поднесла кружку с чаем к губам. Все-таки у нее потрясающие пальцы и маникюр.

Филипп не встал и не ушел. Он слышал, как усиливался некий воображаемый звон в его голове. Не спасал даже квартет, исполнявший в этот момент громозвучную мелодию.

Появился Константин. Он вошел в зал, покачиваясь, но, рассмотрев в приглушенном освещении нужный столик, четко, как ледокол, взял курс прямиком к нему.

Несколько минут назад Кира была чужой, недоступной. Теперь в глазах Филиппа мелькнула иллюзорная надежда.

Он спросил себя, насколько она ему нравится по десятибалльной шкале, и ответил – десять! Потом подумал и снизил оценку на два балла. Все-таки нужно оставить место для несуществующего идеала. Затем брезгливо взглянул на Константина, успевшего подойти, и, побаиваясь, что голубая чума перекинется и одолеет, немного отодвинулся.

Официантка принесла счет. «Вторая причина, по которой я не встал и не ушел», – подумал Филипп, извлекая из бумажника тысячу рублей. Костя замахал руками и достал свой бумажник, но Филипп настоял.

«Не хватало еще, чтобы человек нетрадиционной ориентации расплачивался за меня в ресторане», – подумал он и фальшиво ему улыбнулся. Требовалось немедленно прощаться. Нужен был срочный предлог. Быстро найдя целых три, он отыскал в глазах Киры подсказку: не уходи.

– Что-то мне нехорошо, – буркнул Костя, оглядев присутствующих мутным взглядом.

– Тебе пора в номер, – сказала Кира.

– А как же мой друг?… ик!… ой…

– Я не обижусь, – сказал Филипп, стараясь не смотреть на пьяного гея.

– Видишь, он поймет, – поддержала Кира. – И я скоро поднимусь.

– Но… – Костя пытался вставить очередное несущественное возражение, однако Кира с какой-то странной грубостью прервала его:

– Живо, говорю!

Костя встал, неуклюже споткнувшись о ножку стула. Двумя руками Филипп машинально помог сохранить ему равновесие.

– Спасибо, – сказал он, протягивая Филиппу руку.

– Всего хорошего, – ответил тот и слабо пожал его ладонь.