Форексмен

Выпивка, гулянки, бабло на ветер, а продуктивности никакой. Деньги, как ты говорил, имеют свойство заканчиваться. И пока их полно, я решил подстраховаться на будущее. Да и ресторан – это, можно сказать, моя мечта.

Они вернулись в тепло.

– Придумал какую-то фишку, из-за которой люди потянутся в твой ресторан? – деловито поинтересовался Филипп.

– Да, такая фишка действительно есть, иначе создавать очередное заведение с кухней, столами и официантами не имеет смысла. Заведение будет ориентировано на один вид продукта, исходящий из названия – «Котлетная».

– Доставку тоже собираешься организовывать? Говорят, сегодня это выгоднее, чем держать заведение.

– Само собой. Если честно, я планирую создать крупнейшую сеть доставки готовых блюд в нашем регионе. Но это пока только в планах.

– Приду, – пообещал Филипп.

Они вновь оказались в прихожей. Мешок оставил халат на вешалке, Филипп тоже, наконец, скинул с себя пальто. Через коридор прошли в огромную кухню. Здесь каждый предмет излучал величественность. Даже кофемашина выглядела, как маленький завод за миллион долларов.

– Что будем пить? – поинтересовался Мешок. – Только давай сегодня без чая, воды или сока. Раз в полгода, считаю, можно напиться.

– В тот раз ты раздобыл отличное вино, – пожимая плечами, напомнил Филипп. – Вот вина я выпил бы с удовольствием. Хоть целую бутылку. Кстати, как оно называлось?

– Я не помню, что-то по-грузински.

– Мне не с чем сравнивать, но, судя по той бутылке, грузины делают лучшее вино в мире.

Мешок взял со стола свой смартфон, новейший «Самсунг», и приложил к уху. Филипп подошел к окну. Отсюда не такой обширный вид, как с террасы – только лишь маленький участок города, река и высокий противоположный берег.

«Интересно, сколько лет понадобилось бы Мешку, чтобы достичь таких успехов исключительно своими силами? Нет, я задаю некорректный вопрос: не сколько лет, а сколько жизней? Мир изначально выставляет слишком много базовых ограничений, не дающих человеку резко вырваться вперед. Приходится много лет карабкаться на свою гору, а когда, выдохшийся и уставший, едва доползаешь до середины, вдруг осознаешь, что всю жизнь барахтался на месте.