Чертополох. Репортаж из поднебесья

Находясь в воздухе, я несколько раз ловил себя на том, что невольно шарил взглядом по горизонту в поисках атомного гриба. И от таких мыслей мне становилось страшно. И я зажмурил глаза, пытаясь развеять дурные мысли. Подали трап.

Тридцать пятый километр

До поселка Красные Ключи путь не близкий. Несколько раз сменяешь автобусы и электричку, и только тогда, внизу под горой покажутся веселые огоньки поселка.

Изменения в доме Краюхиных я заметил сразу же, как только сошел с автобуса. Окна освещал неоновый свет, вместо бывшей простой лампочки.

Двор тоже был освещен. И даже Бобик теперь не лаял на каждого прохожего, а может и в самом деле уже некого сторожить, – подумал я, толкнув ногой калитку низеньких ворот. Теперь мне было все равно. Назад пути уже не было. А мосты отступления догорали рубиновыми огоньками уходящего автобуса. На запоздалый лай Бобика вышла сама Оля.

– Алеша, ты?! Почему ты приехал? Я же писала, – проговорила она удивленно и даже с некоторым испугом, запахивая черную шубу из искусственного меха, стараясь скрыть уже заметный животик.

– Да? А я нечего не получал, – выдавил улыбку я. Воцарилась долгое мучительное молчание. Вышла Евгения Петровна, Олина мама, большая мастерица по приготовлению разных вкусностей, выпустив на улицу вместе с клубами пара знакомые запахи выпечек, тоже удивилась не меньше дочери.

– Ну, заходи, раз приехал. Но только зачем? – спрашивала Оля. Не то меня, не то сама себя.

– Ты что делаешь, доченька? Хочешь себе жизнь поломать? Не делай этого! Пусть идет своей дорогой.

– Я уже приехал, – многозначительно проговорил я.

– Ну что ж, заходи коли так. Не выгонять же тебя на улицу, на ночь глядя.

В доме ничего не изменилось. Так же было тепло и тесно. По-прежнему делила избу деревянная перегородка, за которую справа втиснулся гардероб с зеркалом. За ним у окна Олина кровать. На ней, по всей видимости, укрывшись газетой от падающего света, в тельняшке спал Олин муж. А слева на другой кровати за печью тоже спал, мой большой друг Иван Андреевич Краюхин.

С которым, еще летом, мы как родственные души, сразу же нашли общий язык.

После стычки с браконьерами во время работы в лесничестве, он оглох на оба уха. И теперь, как инвалид, был на пенсии и управлял нехитрым домашним хозяйством.

Посредине комнаты стоял стол. За ним комод. А на ней телевизор:

– …В Ленинграде ноль плюс один, осадки. В Москве ночью ноль минус один, днем ноль плюс три, снег с дождем….