Лох Серёга, экстрасенс и убийца

– Рад за них, что ли?

Колян глазом не моргнул, не смутился.

– Который смылся с баблом, молодец! А второй – дурак, так ему и надо, лоху! Ведь нынче у нас без бабла жизни нету. Есть у тебя бабки – ты человек, не имеешь их – пустое место, никому ты нахер не нужен!

Спорить с ним не стал – бесполезно, только спросил:

– Суд когда?

– Сегодня начали, но разведут говорильню на месяц.

Сергей молчал, смотрел себе под ноги, на грязный асфальт, Колян продолжал всё так же весело:

– Не грусти! Слушай и усекай – сегодня ближе к вечеру я к тебе Ляльку пригоню! Трахнешь её, и всё станет окейно! Готовься, точи своё шило острее! Готовься работать до утра! Только опять не усни! Ха-ха! – засмеялся и быстро ушёл.

5

Улыбался – Ляля! Ляля сегодня придёт! Вспомнил, как сидела рядом в кафе, какая у неё была тёплая ножка… Скоро, скоро увидит её…

Посмотрел вслед Коляну, нахмурился – давно не нравился его покровительственный и даже пренебрежительный тон в разговоре, словно считает полным дурачком, ни на что не способным.

А ведь сам и есть дурак – учится на тройки. Это унижало Сергея, било по самолюбию, по чувству собственного достоинства, весьма у него обострённого. Не раз и не два хотел его грубо оборвать, сказать, что не будет с ним общаться и даже разговаривать.

Хорошо бы, но не решался – поссориться проще простого, а что дальше? Останется совсем один, слова некому сказать, девчонок с курса почти не знал, просто боялся. Только и остается мистер Рэд, он же Барсик, Барсук и Барселон…

Вздохнул тяжело, плохи твои дела, Серёга Малинин… Но всё это пустое, надо работать, идти в суд на дело пенсионеров, давить очередного гада.

Встал, но подумал – сегодня уже поздно, а завтра обязательно. Тогда скорее домой – ведь Ляля придёт, не опоздать бы.

В том же магазинчике купил себе пять сырочков и два пирожных – трубочки с кремом для неё, ел их сто лет назад, вкуснятина невозможная! Должны ей понравиться. Торопился, бежал – вдруг она уже ждёт? Не пошёл на мост, рискнул – оглядываясь, благополучно проскочил по рельсам, распахнул калитку и… замер.

Пришла! Ждала его!

Сразу забилась, застучала кровь в висках – Ляля лежала на его месте, на солнечном холмике, загорала. Закричал, как мог, громко:

– Вот и я!

Встала – голая голышка, прозрачно-прекрасная на солнце, сама светилась, словно маленькое солнышко, мигом сбросил тапочки, брюки и рубашку, побежал к ней, На ходу снимая трусы.