До и после моей смерти

– Пока все это довольно банально – Вощинский закинул ногу на ногу и скрестил на груди руки, клинышек его бородки нацелился в Гошин глаз, как наконечник копья.

– Гоша, ты собираешься доказывать мне, что у каждого человека есть внутренний мир?

– Так вот, меня всегда интересовало, куда все это девается, когда человек умирает? – продолжал Шкуль, игнорируя иронию доктора.

– Боюсь тебя разочаровать, Шкульчик, но, думаю, что со смертью человека умирает и его тело, и его духовный мир.

– А я думаю, что нет! – тихо возразил Гоша.

«Остапа понесло!» – усмехнулся про себя Шкуль, но тут же нашел новый, как ему показалось, очень удачный образ, иллюстрирующий его мысль:

– Или вот ещё. Ты когда-нибудь думал о том, что будет с твоими вещами после твоей смерти? – Доктор собрался было ответить, но так и остался с открытым ртом, потому что Гоша и не ждал ответа.

– Представь себе, что после твоей смерти в твою квартиру вселяются чужие люди, собирают все, что осталось после тебя и выносят на помойку. Твои вещи, фотографии, книги, записные книжки и ежедневники – всё, что было тебе дорого, что было частью твоего внутреннего мира.

Но это – материализованный внутренний мир, а есть ещё внутренний мир нематериализованный – характер, воспоминания, привычки, вкусы… Так вот, не может все это исчезать вместе с людьми, не должно! Тогда смысл теряется, вся история не имеет смысла, понимаешь?.

– Понимаю – спокойно ответил Вощинский. В этом, безусловно, есть логика, но логика – еще не научное доказательство. А я привык верить только научно доказанным фактам. Поэтому на вопрос о бессмертии души я могу ответить так же, как на вопрос о существовании Бога – я не знаю.

– Вот! – Гоша даже привстал со стула – в этом все дело! Я тоже не знаю!

– Здрасьте! – Вощинский снял с носа пенсне, вытащил из кармана пиджака специальную тряпочку, со вкусом протер стекла, придирчиво посмотрел через них на свет и вернул тряпочку и пенсне на свои места. – Ты же так горячо меня убеждал!..

– Убеждал… Потому что я думаю, что это так. Весь ход мировой истории доказывает, что это должно быть так.