Иресиона. Аттические сказки

И вот она ушла и все еще не возвращалась; а солнце, вероятно, уже успело незримо зайти за этим черным Эгалеем.

Чу, шаги… Она? Нет, не ее поступь. Двери раскрылись, и в них показалась… Праксифея выпрямилась верхнею частью своего тела и подняла руку для привета. Странница! Та странница, которую она познала в ночь Киферонского праздника и которой с тех пор не видала.

И как тогда страх и боль, так теперь забота и горе мгновенно исчезли под ее взором, под прикосновением ее руки.

– Это ты, почтенная? Но где же моя дочь и ее подруга?

– Ее подруга? – уклончиво ответила странница.

 – Она стоит недвижно на склоне Гаргетта в немом горе и тает, тает в слезах, с каждым мгновением все более исчезая. И когда афинские граждане выйдут завтра на берег Иллиса, новый родник с целебной водой напомнит им и об исчезновении девы, и о причине ее горя – о похищении Орифии ее женихом Бореем.

С этими словами она села на постель больной царицы и обвила ее стан своей белой рукой, запрещая кручине проникнуть в ее сердце.

Царица посмотрела на нее; безграничное доверие светилось в ее очах.

– Она похищена, говоришь ты? Я никогда больше ее не увижу?

– Нет, увидишь… еще один раз увидишь.

Она толкнула другой ставень своей свободной рукой; широкая полоса неба открылась взорам царицы. Посредине черной тучи горело багровое зарево, точно жерло огнедышащей горы; причудливые белые образы то и дело мелькали перед ним: быстро мчались они вдаль, один за другим.

– Узнаешь свиту северного царя? – спросила странница.

 – Они мчатся возвестить его народу о приближении своей царицы. А теперь ты увидишь и ее самое.

За белыми образами мчалась туча… нет, не туча, а крылатый исполин с темными крыльями и ясным телом; при багровом свете явственно виднелась его седая голова. И еще явственнее – белая ноша его могучих рук. Она протянула правую руку для последнего привета скале Паллады, дому Эрехфея и той, которая ждала ее в этом доме. Еще мгновение – и все исчезло.

Праксифея закрыла глаза.

– Она там получит счастье? – шепотом спросила она.

– Она его даст, – ответила странница.

Праксифея улыбнулась; вслед за тем ее голова тяжело опустилась на плечо ее утешительницы. Та уложила ее на ее белой, облитой багровым сиянием постели.

– Да будет к тебе милостива моя сестра, царица блаженных полян!

Первая часть

Пещера Гарпий

I

Солнце третьего дня, проникая в светлицу через смазанное жиром полотно окна, освещало бледное по-прежнему лицо княжича Финея.