Фарисей

Потом вошла Вера с пепельницей в руках, устроилась в кресле и закурила. Вид у нее был умиротворенный.

– В наличии имеются рыбные тефтели, кусочек сыра и черствый хлеб, – мечтательно произнесла она. – Впрочем, хлеб можно размочить…

– Покорнейше благодарим, – поклонился он.

– А-а… брезгуешь… не уважаешь… – заныла она противным голосом оскорбленного в лучших чувствах алкоголика.

И Тропотун не мог не рассмеяться – получилось очень похоже.

– Да уважаю, уважаю! Даже Мурфатляр достал. Лежит, между прочим, в морозилке…

Она вскочила и принялась отплясывать дикарский танец, выкрикивая: «Мурфатляр! О-ля-ля! Мое любимое вино!.

. Где достал?»

– В сейфе. Специально для тебя держал.

– Умница! Добытчик! – она чмокнула его в щеку и опять убежала в кухню.

Скоро на столе с изящной небрежностью были расставлены кувшин с пеонами, высокая бутылка с янтарным напитком, два бокала и тарелочка с закаменелым сыром.

– Майн Гот! Какой декаданс… – воскликнула она с прононсом и зарылась носом в цветы.

 – О-о… небесный аромат… Хи-хи, еще нюх не прокурила… Ну что ты стоишь, как соляной столп? Приземляйся!

– Жду, когда изволит сесть дама… – он придвинул ей стул.

Станислав Сергеич разлил вино по бокалам.

– В нем присутствует оттенок чайной розы… – мечтательно произнесла Вера, поставила свой бокал и принялась грызть кусочек сыра. – А как твои дела? Что слышно про «Сказочный бор»?

И, вдохновленный ее вопросом, Тропотун принялся живописать сложившуюся на данный момент ситуацию.

Вера внимала ему, как пророку, однако более внимиательный наблюдатель, нежели Станислав Сергеич, уловил бы в ее глазах некие озорные огоньки.

– Заму нужен размах… – негромко сказала она в ответ на его слова о перспективах на директорское кресло. – Да только ведь съедят тебя! Станешь директором и тут же каждый начнет отъедать от тебя по ма-алюсенькому кусочку… – и она демонстративно стала обгладывать свой кусочек сыра, повторяя: – Вот так… Вот так…

– Подавятся! – с вызовом заявил он и некстати вспомнил про подлеца-анонима.

 – Я их заставлю работать! А то разболтались при Воеводе, только время на работе проводят да денежки получают, наподобие Ефременко… – и глаза его зло блеснули.

– Еф-ре-мен-ко… – нараспев произнесла Вера, и лицо ее сделалось жестким и недобрым.

– Ну да, Иван Иванович, – с деланным равнодушием пояснил Тропотун. – У него, кажется, еще с твоей подругой роман был…

– Роман! – фыркнула она, как рассерженная кошка.