Фарисей

– Ой, я вчера такое видела! – ни к селу ни к городу воскликнула темноволосая женщина с длинным скучным носом и поправила очки. – «Волга» врезалась в столб, капот в гармошку, а шофер на дорогу вывалился и голова вся в крови! Не поверите, меня трясет до сих пор!..

– Что-то не заметно. – Тотчас поставила ее на место Кисина, которую Станислав Сергеич про себя почему-то прозвал не иначе как «мадам Кисина». Она изящно подперла подбородок ручкой и томно обратилась к Тропотуну: – Вы себе не представляете, Станислав Сергеич, как я завидую мужчинам! Ведь вы гораздо свободнее нас, женщин, во всех смыслах!

– Да неужто вы феминистка, Ольга Леонидовна? – усмехнулся он.

– Нисколько! Но в семейных узах разочаровалась, – она кокетливо поправила взбитые золотистые волосы, вероятию, крашеные.

– Это вы зря! – уверенно возразил Тропотун. – Я, к примеру, не делю домашнюю работу на мужскую и женскую. Вот курник сочинил в воскресенье. Вы настоящий русский курник пробовали? Нет?! Объеденье! Кулинарная поэзия…

– Рецепт… – простонала донельзя заинтригованная пышечка.

– Берете куриное мясо без костей, – вдохновенно стал расписывать Станислав Сергеич, – вареные белые грибы, зелень петрушки, отваренный рис и яйца…

– Завтра же испеку! – с энтузиазмом воскликнула супруга кубического Петруши.

– И я! – пискнула любительница кровавых драм.

Мадам Кисина состроила пренебрежительную мину, давая понять, что стоит выше гастрономических радостей.

– Милые мои сотрудницы, – галантно произнес Станислав Сергеич, поставив на столик опустевший стакан из-под персикового сока, – у меня есть к вам просьба.

 – Он обвел их серьезным взглядом: – Приближается юбилей института – надо бы самодеятельность организовать. Я, Ольга Леонидовна, наслышан, что вы хорошо поете, – выступите на юбилейном вечере?

Сказав, тут же прикусил язык, потому что вспомнил: юбилейным вечером будет заниматься Шнайдер, с которым мадам Кисина «в разводе»!

– Отчего же не выступить?.

. – грудным воркующим голосом отозвалась Ольга Леонидовна. – Спою жестокий романс. Например… – И, неотрывно глядя на Станислава Сергеича, она запела, негромко и проникновенно: – «Взгляд твоих черных очей в сердце моем пробуди-ил…»

И, хотя у Станислава Сергеича очи были вовсе не черные, а совсем наоборот, ему сделалось не по себе. В свете надвигавшегося повышения любовная история с темпераментной мадам Кисиной была бы для него катастрофой.