Фарисей

Станислав Сергеич кашлянул и начал говорить:

– Хочу заострить ваше внимание… – и тут из горла его вдруг вырвался дискант упыря, который весьма сварливо сообщил, – что мы с вами, дорогие товарищи, сегодня воду в ступе толкли вместо дела! Сидят ученые мужи – и болтологией занимаются. – Бедный Станислав Сергеич покрылся от ужаса холодным потом. Изо всех сил он сжимал зубы – не тут-то было!.. Рот сам собою открывался, и из глотки неслась скороговорка неунимавшегося упыря: – Всяк о себе радеет – и никто о деле. И ради чего?.

Мертвая тишина установилась в кабинете.

Обессиленный неравной борьбой, Станислав Сергеич соляным столбом застыл в перекрестье взглядов ошарашенных коллег, каждый из которых, к тому же, принял обличения на свой счет.

Тяжелое молчание прервал директор.

– У вас на сегодня все? – с холодной иронией поинтересовался он.

Тропотун тоскливо махнул рукой и сел, старательно избегая глядеть на стену, по которой, нагло задрав хвост, маршировал упырь.

– Таким образом, товарищи, каждый из нас должен еще лучше трудиться на своем рабочем месте, – подвел черту Воевода, нарочито игнорируя своего зама. – И хотя разговор сегодня получился откровенный и даже нелицеприятный… – он сделал многозначительную паузу, – это пойдет нам на пользу! Пора снять пресловутые розовые очки и открыто назвать вещи своими именами. Хороший пример нам продемонстрировал сегодня товарищ Тропотун.

Вывернулся-таки!.. Почему-то злобно подумал Станислав Сергеич и осторожно поднял глаза на стену. Темная полировка дерева, которым были обшиты стены кабинета, матово поблескивала – на уровне примерно человеческого роста из стены высовывался длинный голый хвост. Станислав Сергеич прерывисто, со всхлипом вздохнул, одновременно мигнув, – хвост пропал. Полированная древесина буднично отражала мизансцену Малого художественного совета.

– Благодарю вас всех, – сказал Воевода, вставая.

Подчиненные тотчас последовали его примеру и в подавленном молчании двинулись к выходу.

– Станислав Сергеич, будьте любезны, задержитесь! – вдогонку произнес директор. – И вы тоже, Николай Григорьевич!

И они послушно вернулись к столу.

Заложив за спину руки, Воевода прошелся по кабинету. Станислав Сергеич настороженно наблюдал за ним. В его голове возникло некое подобие мыслительного смерча, вращение которого он никак не мог остановить.