Небеса наоборот

– А почему у меня складывается такое впечатление, будто вы меня, женщина, собираетесь судить, а? На каком это, мать вашу, основании?

Любовь Константиновна выдержала многозначительную паузу:

– Я никогда никого не сужу. Лишь осуждаю.

– Ха! – всплеснул руками Гусь. – Какое крутое оправдание собственным гадким поступкам!

Она возмутилась:

– Попрошу не навязывать присутствующим своего личного мнения!

– И вас я тоже попрошу никому ничего не навязывать! Ишь ты, мать! Мне ещё и после Смерти перед вами, судьями, оправдываться! Хрен! Я своё отсидел, понятно?

Больцер не позволила себе даже щекой пошевелить:

– То есть вы не хотите нам рассказать, чем торговали на своём индивидуальном предприятии?

Валера сплюнул на землю:

– Рыболовными снастями я торговал, понятно? И кормом для домашних животных.

Было достаточно.

– Ух, наглая тётка, – толкнул Валера в бок артиста Сомова.

Тот не обратил внимания, так как был занят застёгиванием верхней пуговицы на рубашке – следующим говорить предстояло ему.

– Приветствую, друзья мои! Моя фамилия, как вам известно, Сомов, – широко улыбнулся, ожидая, видимо, аплодисментов, но аплодисменты не последовали. Лишь ладони Лобкова на мгновение приблизились друг к другу, но вовремя одумались и вернулись на колени. – Не хочется долго говорить о себе. Я – Народный артист, у меня куча наград, премий. Недавно записали вместе с молодым исполнителем… Как же его зовут?.. Ну неважно. Записали новую, я считаю, очень хорошую песню, и мальчик, который со мной пел, тоже весьма талантливый, харизматичный, только поёт плохо… Ладно, что я о себе да о себе, – скромно отмахнулся и увёл взгляд под ноги, но тут же вернул.

– А я знаю ваш Фонд! – по-приятельски шлёпнул по коленке Леона Николаевича Валера Гусь. – Вы деньги для детей собираете. По всем каналам вашу рекламу крутят! Я заколебался перещёлкивать!

– Да, собираем, – печально покачал головой Сомов.

Собравшиеся закивали головами, но в глубине души каждый засомневался.

Уговорить артиста перестать рассказывать о себе было непростой задачей. Дело дошло до вокального цитирования любимого отрывка из оперы «Божественная комедия».

Пришлось прослушать. Аплодисменты последовали жидкие.