Небеса наоборот

Чтобы заглянуть мужу в глаза, ей пришлось сильно запрокинуть крашеную каштановую головку.

– А ребёнка ты как смог сделать, Петя?.. Сыну твоему уже три года, а ты до сих пор жить так и не научился.

– Я думал, что ты взяла мой паспорт. Ты сказала…

Она закрыла лицо руками:

– Ты опять умудрился всё испортить. Как у тебя это получается, не понимаю.

Он попробовал что-то возразить…

– Заткнись, – произнесла холодно и протянула девушке свои документы и свидетельство о рождении сына. – Я с тобой разведусь, Петя, серьёзно.

Я больше так не могу.

Он удивлённо округлил глаза:

– Лида… вы полетите без меня?..

– А ты хочешь, чтобы мы с Дениской страдали из-за твоей рассеянности? Ты же не хочешь, чтобы мы страдали?

– Я не хочу, чтобы вы страдали.

– Тогда не беси меня.

Настойчивый голос оператора ворвался в Жизни ожидающих:

«Внимание! Объявляется посадка на рейс номер 2127, оправляющийся в 10 часов пять минут из Москвы в Каир! Просьба, пассажиров…»

– Всё, Петя, мы побежали.

Желаем тебе приятного отпуска в нашей уютной однокомнатной квартире. Да, сынок? Желаем мы папе приятного отпуска? – Дениска радостно закивал. – Желаем, ага. Мой ты любимый, – поцеловала сына в голову. Дальше – мужу. – Я пришлю тебе фотографии нашей гостиницы.

– Но… – его брови нахмурились, мозг попытался сформулировать претензию и не смог. «Но» так и осталось единственным, что он смог сказать на прощание. Хотя допускается вариант, что Петя Хвостеев своим «но» хотел не поспорить, а поддержать свою молодую супругу, словно задорную лошадку.

«Но!» – то есть «вперёд», «смелей».

Истинное значение двух букв пусть останется в тайнике Петиной Души.

Лида поцеловала или, скорее, коснулась губами щеки мужа и, гордо держа маленького Дениску за руку, ускрипела в направлении солнечного отпуска.

Петя остался стоять на месте.

Ему казалось, что он убит.

Ему казалось…

Петя Хвостеев – двадцатипятилетний создатель интернет-сайтов ещё не знал, что, расставшись с женой, выиграл счастливый билет.

? ? ?

Ровно сто сорок биографий, ровно сто сорок разных личных историй, предвкушений, страхов, фантазий, надежд, сомнений отделились от безымянной массы ожидавших свои рейсы пассажиров и выдвинулись к комнате досмотра. Дальше два шипящих автобуса, короткое путешествие до самолёта и, собственно, сам тяжеловесный «страус», как называл своё воздушное судно капитан Кротов.