Через стекло от осколков

Не помнил, когда до утра

память вернулась, одышка

с дыханием, бегом трав

исчезла. И – передышка!

И – медленная суета

вползала

с возней прикроватной.

Мне стены шептали: среда,

не понедельник кровавый.

С пропуском дней, с четверга

мне неожиданной спешка…

Вплывали с водой берега

и ночь – без ее отрезков.

И настежь любой секрет:

распахнуты окна, стены.

Лунных фантазий сюжет

без текста, актеров, сцены.

Небо подобьем шатра,

дохнуло в глаза Куросио:

воздухи хлынув с утра

шли рябью, его курсивом.

День разглядев не совой,

я видел мосток капитанский,

как ветром правит немой

капитан из чужой Небраски.

Кружило. По курсу земля.

Мне пузыри по болотам.

Прав Лавуазье, не Золя:

дыхание легче с азотом.

И воздух из окисей дня,

плавал по всем протокам

в легких моих, без меня

снаружи и между стекол,

медленно ставил знаки

подсчеты вел без таблиц,

и – свет на углах атаки

вносил в искаженья лиц.

В мозаике новых красок

меня он надолго терял,

а я – выплывал без маски

из той же воды в провал,

разной от столкновений

с сюжетом кривых зеркал

из повторимых мгновений,

если их свет не смещал.

День оттого не длинный,

растянутый по голосам

меня помещал в картины,

да Винчи стирал их сам.

Желтые лужи

После дождя лужи,

устав от глубоких протрав,

в листьях внутри и снаружи

и в тех, что в пути от стужи

застряли на зыбких плотах.

И – всем ветерок качели

устроил как теплый бриз:

для тех, что куда-то летели,

мне – не попасть в метели,

качающих снежный обрыв.

В них есть кучевые неба,

без ряби по ним, в глазах

в абрисах разного цвета:

одним с позолотой лета,

другим —

с ветерком на вожжах.

И – плавающим отраженье

мое в облаках вверх лицом.

Как после головокруженья

небо с моим отторженьем

стиралось во мне и в нем.

Я восстанавливал место,

где свет исчезал за углом,

но лужи подкинули Вестерн

и – ложные слухи и вести,

устроив мне желтый фургон.

И он – через лужи в холод

с вечера плыл до зари:

каждого встраивал в кокон

из вороха листьев под полог

из одноцветной слюды,

когда разноцветной мастью

не в тон ожиданьям творца:

одышка простора от астмы,

не маслом – осенние астры,

но холод, знобящий с утра.