Человек пишущий

– Отпусти своего сторожа, – сказал директору человек лет пятидесяти пяти, здоровенный и насмешливый. – Мы сами посторожим, а то мало ли что?

– Вы можете идти, – сказал Заваркину директор, грустно глядя в пол.

– Так что, меня увольняют? – Глеб на секунду вспомнил худенькую стремительную, как черная молния любовницу подводника, заимевшую салон красоты.

Куда ушли десять миллионов? Куда-куда, туда и ушли, десять еще что, кабы штаны не ушли сами собой…

– Да, напишите заявление, за трудовой книжкой и расчетом придете завтра.

– На расчет не очень надейся, магазин обанкротился, – ухмыльнулся Заваркину ближний громила, – мы у вашего директора до его окончательно расчета с владельцами забираем машину, и еще наложим арест на квартиру. Не вздумай бегать, под водой найдем. Но заранее учти, этого не хватит и на половину. Нет, какого хрена, тварь, стал без меры воровать?

Директор, наконец, гордо вздернул голову: «Машину оставьте, как мне сейчас без машины?».

Но у него забрали ключи.

Удивительное свойство имеют крупные литературные конкурсы: лауреаты один за другим лишаются работы: Володя перед поездкой в Москву вылетел из краевой администрации, лишь только начальство прознало слегка о литературных успехах, теперь и Глебушку турнули походя из сторожей магазинных, выпнули на улицу среди бела дня, на ночь глядя.

Делать, однако, нечего: написав в свободной форме заявление на увольнение, он вышел из магазина вон уже в безработном свободном состоянии, да побрел неспешно по городу, читая вывески и рекламу.

Конечно, договор на издание книги у него вроде бы в кармане, когда только ее издадут? Большой вопрос. Ведь только после выхода в свет всего тиража полностью, он получит свою тысячу долларов, так действительно, когда? Очевидно, не скоро, может быть, в течение пяти лет, пока все права будут принадлежать издательству, а может и никогда, ведь дата издания романа в договоре не указана. Издательство может ее вообще не напечатать, ничего умному издателю за это не будет, зато все права собственности остаются у него на пять лет вперед с автоматической пролонгацией и далее.

«Эх, что за глупая, право, штука жизнь, – вздохнул Глеб, отправляясь домой пешком за десять троллейбусных остановок. – И вправо идешь – глупая, и влево – то же самое».

На улице эмигранта Герцена по соседству с табличкой технического лицея, в глубине двора, над крыльцом старого здания из щербатого кирпича блеснула новенькая надпись «Союз писателей».