Любовь далекая и близкая

Наступил уже поздний вечер, когда во дворе послышались шаги сына. Мать встретила его у порога. Помогла ему раздеться и тут же не удержалась от упрека:

– Все-таки выпили? А нельзя было обойтись без нее?

– Ну мама! Такая передача – и не обмыть ее…

– Ладно, бог с ней, с выпивкой! Верно говорят: победителей не судят. Что с Мариной? Проводили ее?

– Конечно, еще как. Но на последний самолет все же успели. А вот к нам заехать времени не осталось, извини, мама.

– Давай пройдем в комнату, сядем на диван, и ты спокойно мне все расскажешь.

– А что рассказывать? – Александр устроился на диване, прижавшись к матери. – Ты же видела передачу? Ну, значит, все знаешь. А дальше… Когда передача закончилась, телевизионщики пригласили всех на чай. Но мы вежливо отказались, сославшись на то, что Марине нужно срочно возвращаться в Москву. И ушли, поймали машину и поехали в «Горный хрусталь»… – Но, по-моему, это очень дорогой ресторан…

– Но не в «Утюг» же Марину вести? Там засиделись, о чем только не говорили! Глянули на часы, а, оказалось, до последнего рейса на Москву остался час.

– Расплатиться-то хоть успели? – осторожно поинтересовалась мать.

– Понял, что тебя волнует. Мы с Леней скинулись, хотели расплатиться, но Марина категорично запретила нам это делать. Чуть не поссорились даже. Пришлось ей уступить.

– Ну, за такую охапку роз можно и ресторан оплатить, – не унималась мать.

– Ты все о деньгах! С тобой невозможно разговаривать.

– Прости, о деньгах больше не буду вспоминать. Но такие розы, с ума можно сойти…

– Леня достал по блату из каких-то, кажется, обкомовских теплиц. Продали за полцены, когда узнали, что он работает у Гуриненко первым заместителем. Так уважают Григория Павловича.

– Вы, конечно, оба молодцы, особенно Леня. Так все развернул и, когда понял, что перегнул палку, умудрился расстаться по-хорошему. Как вы с телевизионщиками распрощались? Неужели они не обиделись?

– А на что обижаться? На правду, которую мы сказали? Друзьями после этой передачи не стали, но разошлись как цивилизованные люди.

– Нет, сынок. Не стала смотреть, так устала, переволновалась, дело до валерьянки дошло.

– Часто ты к ней стала прикладываться, не бережешь себя.