Майка

Мишка – доктор наук, говорят, когда-то подавал надежды как один из самых молодых и талантливых физиков-теоретиков в нашей стране, но затем у него случилась то ли несчастная любовь, то ли иная личная драма – он сломался, забросил науку, работал даже дворником в каком-то институте, но потихоньку пришёл в себя и вот теперь возглавляет у нас одно из самых любопытных направлений. Он самолично расписывает печные изразцы подглазурной краской, покрывает их глазурью, а напоследок обжигает в придуманном им же специальном муфеле, но не простом, а проходном.

На транспортёр, выполненный из вольфрамовой проволоки, кладут подготовленные изразцы, и те едут в длинную туннельную печь для обжига. Скорость движения транспортёра рассчитана таким образом, что времени, пока изразцы находятся в зоне максимальной температуры, хватает для качественного расплавления глазури и полного заполнения всех углублений в красочном слое для получения идеально гладкой поверхности. Печь стоила бешеных денег, почти все направления приняли участие в финансировании её производства, и не зря: у нас собралась огромная очередь желающих купить эти изразцы для облицовки своих каминов.

Но любили все Мишку не за его способности – среди членов кооператива многие ему в этом не уступали, – а за его незлобивый характер и феноменальную память на анекдоты.

Мужская часть нашей компании уже заставила пустыми пивными бутылками всю поверхность немаленького столика, стоящего между буфетом, откуда пиво регулярно к нам поступало, и бассейном, куда время от времени все отправлялись слегка охладиться. Посредине стола в окружении пивных гордо стояла пара бутылок местного белого вина, с удовольствием употребляемого нашими дамами.

Время благополучно подбиралось к семи часам вечера, а значит, и к ужину, когда наконец появился наш финансовый гений. Фима осмотрелся, взял одну из ещё не початых бутылок пива, буквально в два длинных глотка осушил её, после чего изрёк:

– Консул убедительно попросил нас не шуметь и не дурить, наш отель лучший в этом районе, а менять шило на мыло глупо. Это первое.