Веселая жизнь

Он сидел один в квартире и думал, что мама, наверное, умерла – ведь нельзя потерять столько крови и выжить.

Но мама пришла через три дня. У Сережи уже как раз закончилась еда, так что пришла она вовремя. Сказала, что надо отметить рождение сына и снова позвала друзей… У Сережи же в тот вечер был пир: кусок колбасы и батон белого хлеба. Значит, он тоже отметил рождение брата.

Сережа помнил, что, впервые подойдя к маленькому Эдику, вдруг подумал, что тот похож на котенка. Однажды они шли с мамой по рынку и увидели, что в коробке у старушки лежит котенок.

У него слезились глаза и он пищал. Тогда они дали старушке сто рублей и принесли его сюда. Но он прожил всего неделю и умер. Он был такой же худой, как Эдик – и такой же беззащитный, и пил молоко. Тогда Сережа решил, что сильно-сильно любит Эдика.

Сережа любил и маму. Когда приходили друзья, она подзывала его, обнимала, плакала и рассказывала, как любит его. Но когда друзей не было, а особенно в дни, когда она ходила на работу, она становилась злой и сердитой.

И тогда Сережа уже не понимал, так ли сильно он любит свою маму. И от этого он тоже начинал злиться.

Эдик лежит на грязном матрасе и сопит. У него насморк, но деваться некуда, надо вести его в садик. Сережа трясет его: «Вставай, вставай, говорю, мне еще в школу топать».

Но Эдик спит и не откликается. Тогда Сережа идет в ванну. Он держит руки под струей воды, а затем возвращается обратно в комнату. Сережа прикасается мокрой ладонью к щеке Эдика. Эдик открывает левый глаз и начинает истошно орать.

Сережа вздыхает и спихивает его с матраса. Он делает это неаккуратно, и братишка падает на пол. От того слез становится больше, а крик заполняет их серую комнату.

– Пойдем, ну пойдем же, – говорит Сережа сквозь зубы. В такие моменты, по утрам, он не знает, любит ли сильно-сильно Эдика, потому что тот капризный.

Кое-как собрав брата, он приносит с кухни теплый чай:

– На вон, попей, а то на улице мороз…

Эдик делает несколько глотков, всхлипывает, закашливается.

– Не торопись, а то прольешь, – строго говорит Сережа. Он смотрит в окно. Напротив – грязная дорога, по ней туда-сюда проезжают машины. Они мелькают, пропадают из поля зрения. Мамы все нет. Он прислушивается. А вдруг она не дошла до квартиры и, как в прошлый раз, прислонившись к стенке, спит? Он выходит в подъезд. Тихо.

Сережа снова вздыхает. Он одевает Эдика. С трудом протискивает его ноги в болоньевые штаны. Потом начинается долгое мучение с курткой.