Светильник у меня один

На севере, я на краю,

Двина от Сухоны и Юга,

здесь любят солнышка юлу,

скуластое лицо от друга.

То первая была весна,

военная заснула вьюга,

я к тётке, что жила одна

при школе, а коза подруга.

Деревня рядом, в пол версты,

лес накрывает до подворья,

козы и кошкины хвосты,

а молоко даёт здесь Глори.

Почти что римский персонаж,

бе – бе, ты с ней не забалуешь,

и кот на печке входит в раж,

подвинул, он когтём вистует.

Вчера снежинок рой кружил,

сегодня солнце, плещет грогом,

всё хватит этаких страшил,

пойду шататься по дорогам.

У речки заводь, белый клон,

ещё вода не у порога,

чуть подогретый тёмный склон,

а посреди горенье Бога.

Из сказки Аленький цветок

стоит задумчиво и кротко,

в меня вонзён девичий ток,

крадусь к нему, разинув глотку.

Вдохнул я яд цветного чуда,

остановился и упал,

обмяк, то обморок иуда…,

проснулся…, ночь и день проспал.

Цветок тот радугою звался,

он опоил меня стихом,

поэзия не звуки вальса,

а боль, сидящая верхом.

Считалочка

Раз, два, три, четыре, пять

я иду судьбу искать,

где она, в какой таверне,

может Катька Блока – ять,

вот была и под кровать

у Малевича в модерне.

Я к врачам из поликлиник,

а у них четвёртый берег,

смотрят в зеркальце – привет,

ты из стареньких икринок

и отстал брат твой брегет,

хочешь знать, тебя ведь нет.

Я пожалуй комаром,

запишусь к ним на приём,

но у них пиры, варенье,

да по капочке и ром,

вот теперь мы и споём,

в бровь куснул, какое рвенье…

Посетитель дверь открыл,

в щель нырнул я, сбылось сил…,

а сестра с ума сошла

в коридор…, там столько рыл,

Гоголь в страхе в том то слил,

Богородица ха-ха,

и в окно, и нам хвала.

Какие сны

Какие сны, да сны от идиота,

не помню моря, вижу лишь, болото,

оно рыжеет мокрою ступнёю

где кочки, одеяло подвесное.

Опора от ремня, звездыня – бляха,

да палка ждёт рубля, а может краха,

далёк по горлу паровоз в зелёном эхе

а ты идёшь, моя земля, с Эфроном в цехе.

Уснул закат в забытом абажуре

а новости в звенящей квадратуре,

смартфона слышу стон, прости Марина,

всё человек ещё стоит на минах.

Мой дед был Философом наречён,

пропал в Гражданскую, где затонул сей чёлн,

под Барнаулом, там цвела соха,

неверье, стынь, под вопли петуха.