Дыхание рассвета

Когда конец был близок, последние шаманы собрались вокруг огромного костра, и совершили массовое самоубийство. Но прежде поклялись и впредь оберегать этот лес от чужаков. Потому стоит покрову тьмы укутать землю и духи шаманов встают на свой пост. Горе тому, кто останется в лесу в это время, и тому, кто будет пить алкоголь. Потому что все мы здесь только гости. Это их земля.

После концовки обычно воцаряется долгое молчание. Люди переваривают мрачную историю. Потом более бойкие, начинают задавать вопросы.

– А что случилось с захватчиками? Судя по всему, они не добились своего.

– Верно. Проект был закрыт, и ничего из этого не вышло. Кайтары погибли, но свои земли сберегли. Теперь здесь национальный парк, и уже наша очередь сохранять эту природу.

– Можете припомнить мистические случаи, произошедшие в наше время?

– Ну, мистические, не мистические, но абсолютно все, кто употреблял здесь алкоголь, плохо заканчивали.

– Спивались? – выкрикнул какой-то остряк.

Раздались нервные смешки.

– Нет, пропадали без вести, – не поддержал веселья смотритель. – Ладно, можете приступать к экскурсии. Эту историю я вам рассказал, чтобы вы знали, что это не просто парк дикой природы, а священные места сражения за свободу.

Стоило смотрителю удалиться, люди облегченно выдыхали и озирались вокруг. Или начинали болтать между собой. Эта история производила впечатление, но в памяти надолго не задерживалась.

///

Впервые приехав в национальный парк, я тоже услышал эту историю, но большого значения ей не придал.

Стояла ранняя весна, и природа приходила в себя после затяжных морозов. Каждый день слышался треск льда, водная стихия торопилась выбраться из зимнего плена. Всюду виднелись следы возобновления. Свежий воздух, прекрасные закаты и возможность наблюдать диких животных в естественной среде, были моей наградой за труды.

Работа моя заключалась в патрулировании территорий на предмет нарушителей. Утром и вечером мы выходили в море, на старой моторной лодке, чтобы обойти подотчетные акватории. Море почти всегда было спокойно, а водная гладь пустовала до самого горизонта. Чтобы добраться до этой глуши, нужно было очень постараться, и таких охотников почти не было.

Незаметно пролетел год. Я приспособился к жизни в этом месте и всё реже выезжал на большую землю.