Любовь выше суда

– Света, это Лена Смирнова, узнала меня?

– Леночка, конечно, дорогая, конечно, узнала! – защебетала Света отчётливой скороговоркой. – Что, Леночка, у тебя случилось?

– Света, мне нужно с тобой встретиться…

– А по телефону?

– Нет, это очень важно, нужно лично, тет-а-тет.

– Хорошо, Леночка! Только знаешь, сегодня уже не получится, я буду в поликлинике занята допоздна. А вот завтра, где-то после часа дня, приходи, буду тебя с нетерпеньем ждать. У тебя получится?

– Да, конечно! – не раздумывая, ответила Лена.

 – Завтра после часа я буду у тебя.

– Тогда до встречи, Леночка! До завтра!

– До завтра, Света! – попрощалась Лена и убрала телефон в сумочку.

Маршрутка в это время отправлялась от очередной остановки, захватив новых пассажиров. Одна вошедшая девушка, лет двадцати семи, встала прямо напротив Лены и сидящего рядом мужчины. По её округлому выступающему животу было видно, что девушка в положении. Мужчина, сидящий с краю от Лены, встал со словами:

– Девушка, пожалуйста, присядьте!

– Спасибо, мне всего лишь две остановки, я постою! Очень вам благодарна, но, правда, не стоит, мне совсем недалеко…

– Присядьте, присядьте, и присядьте немедленно, вы же будущая мама – вам нужно беречь себя! – сказал он уже с настойчивостью.

– Спасибо вам! Но, правда, не стоило, мне же чуть-чуть проехать! – как бы извиняясь, повторила девушка, присаживаясь.

Лена боковым зрением пристально наблюдала за происходящим. Обычное, казалось бы, дело, бытовой эпизод, которого раньше она бы просто не заметила.

Но сейчас от услышанного по всему её телу почему-то пробежали мурашки, странная оторопь вдруг охватила её.

– «Будущая мать! Эта девушка – будущая мать! А кто же я тогда, если собираюсь сделать аборт?» – вопрос, обращённый к себе самой, неожиданно настойчиво прозвучал в её голове.

– «Я тоже мать, раз во мне ребенок, но… но мать ли?» – Лена продолжала рассуждать сама с собою. Мысли путались в её голове; ей стало нестерпимо стыдно и внутренне неуютно от соседства рядом с той, которая хочет принести в мир новую жизнь, то самое чудо, о котором говорила Таня, тогда как она, Лена, думает только об аборте.

От этого внезапного осознания того, что она плохая, ненастоящая мать, ей стало невыносимо находиться рядом с матерью настоящей, с той, которой её будущий ребёнок, мальчик ли, девочка, скажет заветное: «Мама»! А она, Лена, не услышит этого заветного слова от того, кто уже сейчас беспокоит её вот этими самыми рассуждениями, кто уже в ней.