Потерянные жизни

Мать её, Зинаида Васильевна, зная об этом, всё чаще стала уговаривать её переехать к ней вместе с детьми, благо, места в её квартире всем хватало. Да и у самой Анны, часто возникала такая же мысль, но она всё ещё на что-то надеялась. Надеялась, хотя и чувствовала, что надежда в ней умирает.

Не успела она занести свои вещи в дом, как вдруг услышала громкий голос мужа: «Что явилась, стерва?».

После этого полился поток самых скверных, всё ещё существующих в русском языке слов. Виталий, привыкший молчать, и даже на работе прозванный Молчуном, вдруг заговорил, как проснувшийся вулкан, изливая из себя лаву жутких, умопомрачающих слов, готовых сжечь всё самое благородное, чистое и святое без которых невозможна человеческая жизнь.

Анна вспылила и ответила:

– А тебе какое дело? Ты же презираешь и ненавидишь меня, не сам ли об этом говорил!

– Зачем же тогда ты явилась в мой дом? – страшно прохрипел он.

– Дом этот давно уже не твой. Он принадлежит и твоим детям. А пришла я сюда ни к тебе, а к своим детям.

– Ещё неизвестно, мои ли это дети – ответил он ей, зная, что говорит заведомую ложь, но уже не мог остановиться и добавил – особенно Вадим. Ведь ты же пропадала где-то и днями, и ночами.

– Всё. Хватит. Завтра же уйду от тебя вместе с детьми.

Услышав это, Виталий вытянул свои длинные рабочие руки и схватив Анну за

шею, крепко сжал её и затащил в спальню, не отпуская пальцы с горла. В спальне он освободил правую руку и сильно ударил своим дубовым кулаком по голове. Анна охнула и без памяти упала на пол.

Казалось, этого было бы достаточно даже для озверевшего человека, чтобы его разум прояснился. Но Виталий ещё хуже обезумел, увидев лежащую у кровати Анну. Ему показалось, что она теперь навсегда останется здесь в этой спальне, в его доме. Он вышел из спальни. Дверь детской комнаты была закрыта. Дети, напуганные скандалом, молчали, как мыши съёжившись на кровати, под одеялом.

Движимый непонятным чувством, не осознавая самого себя, Виталий зашёл на кухню. Вдруг в глаза ему бросился нож, недавно точеный для резки мяса и фруктов.

Он машинально схватил его и побежал в спальню, где, всё ещё не приходя в сознание, лежала Анна, и стал наносить ей удары ножом по всему телу. Не бил лишь по лицу, как будто боялся её пронзительного взгляда, всё остальное, включая и сердце Анны, было пробито почти насквозь острым, массивным и длинным кухонным ножом…

9

Трудно понять человеческую сущность. Много людей на земле и все разные.