Канонарх

Пётр задумчиво нахмурил брови, будто, что-то вспоминая и с умным видом проговорил:

– 9 ноября, память преподобной Матроны Цареградской.

– Так тому и быть. Аминь? – обрадовался Иван.

Лексевна забрала малышку и понесла кормить к Настасье, а счастливый супруг, подойдя к занавеске, заглянул внутрь.

Роженица лежала и кормила грудью маленькую Матрону. Увидев мужа, она ласково посмотрела на него и, улыбнувшись, дала понять, что ей надо отдохнуть.

Довольный папаша подошёл к печке, ласково поправил одеяло спящим на ней старшим дочуркам.

Повернувшись к Петру, тихо сказал:

– Да, правда, твоя, гость дорогой. Смотрю вот на них и умиляюсь. Помощницы растут. Бог даст и богатыря родит мне Настасья, а если нет, воля Божья. Действительно… Разве можно тут огорчаться, у некоторых вообще нет деток, а уж как они скорбят, да завистливо смотрят.

На улице уже светало. Хозяин предложил страннику кипятку с вареньем, а Пётр засобирался в дальний путь. До дома оставалось совсем не много, за день он хотел уже преодолеть это расстояние и ночевать у родителей.

Помолившись перед образами, он низко поклонился хозяину дома и стал прощаться:

– Благодарю тебя, мил человек за хлеб соль, за ночлег! Благословенье и милость Божья пусть всегда пребудут в доме твоём. Дай Бог здоровья роженице и Матронушке. Ну вот, почти кумовья мы теперь. Буду молиться за вас.

– Петя, любушка, может, остался бы ещё на денёк? Уж больно уютный ты человек. Вот появился ты и радость в доме явилась, -уговаривал гостя загрустивший Иван.

– Пора, пора мне, дорогой! Надо к родителям, а там уже и снова в путь дорогу, – ответил странник и, поклонившись, направился к выходу.

Холодный рассвет бодрил странника, туман белой пеленой окутал деревню и на лужах появился первый ледок. Сверху, сквозь тучи и пелену белого молока, прорывались солнечные лучи, радуя чирикающих птиц. Вновь запетляла грязная дорога, то переходя в лесную просеку, то перекатываясь по чёрным полям.

Пётр затянул свою привычную молитвенную песню, и на сердце от этого сделалось тепло. Радовался он всему, что с ним происходило, снова и снова благодаря Сердцеведца Господа, усмотряющего движения его сердца и подавая жизненные примеры. Весь день шёл он по знакомым местам, и уже виднелась вдали родная Покровская церковь.

Зимовка

Родные уж и не чаяли увидеть Петра живым, но спустя несколько месяцев он всё же перешагнул порог родительского дома.