Канонарх

Побрёл батюшка со своим скудным скарбом в сторону родного села и решил поселиться в лесу. В стареньком подряснике, потёртом ватнике и кирзовых сапогах он шёл в основном ночью, чтобы не попадаться лишний раз на глаза местным жителям. После разорения монастыря и расстрела прихожан, боялся отец Прохор людей, стараясь избегать столкновения с ними. Всё в тот момент перевернулось в его сознании, сердце было не на месте от происходящего на родной земле. Мысли путались, слёзы лились из глаз, и лишь молитвой он снова брал верх над страхом.

– Господи! Боже мой, да будет воля Твоя Святая во мне грешном- твердил он, – Помоги мне, укрепи на сем скорбном земном пути.

Перекрестившись, он шёл дальше, с каждым шагом всё ближе приближаясь к родным, до боли знакомым местам.

Часть первая

Детство и юность

Детство и юность отца Прохора прошли в родной Покровке. Еще в конце 16 века его предки переселились из Московских пределов в малозаселённый Тамбовский край. В ту пору разразился на Руси великий голод, и бояре отпускали своих крестьян на вольные хлеба.

Так и заселялся юго-восток Тамбовского края.

В семье Пётр, так звали отца Прохора в миру, был старшим братом. Было их девять человек всех детей. Разница в возрасте была большая, потому, Пётр был для своих младших братьев и сестёр ещё и воспитателем, и нянькой. Папа, Фёдор Романович, был из батраков и дома бывал очень редко. Нанимался он трудягой там, где лучше платят, и работал не покладая рук. Лишь сезонно выбирался глава семьи к семье в Покровку, чтобы принести скудный заработок и повидать родных сердцу супругу и детей.

Была у них и земля, небольшой надел с домиком. В доме было по-крестьянски бедно и убого. Вместо полов была земля, посередине стояла печка, и изба была разделена занавесками на две комнаты. Вернее, на два угла. В большой комнате стоял огромный стол, за которым семейство Кариных собирались за немудрёную трапезу. Чугунок со щами, да краюха домашнего хлеба с луком составляла обед крестьянской семьи.

Выпечка домашнего хлеба было особым делом. Дети сидели на закопчённой печке и ждали, когда мамка вынет деревянной лопатой огромный каравай из печи. Потом она смазывала его специальной сбитой жидкостью и ставила под полотенце остывать. Когда же хлеб остывал, детям отрезали корочку и посыпали солью. Не было ничего в жизни вкуснее того деревенского хлеба. В красном углу висели родительские венчальные иконы Спаса и Богоматери.