Куба – любовь моя

 – Дочь замуж выйдет – одна останешься. Ну кому ты нужна будешь, больная и толстая, в сорок пять-то? Мужика сейчас холить, беречь надо, тем более у него возраст такой, переходный. Вот у Люси, например, ты ее знаешь…» Далее, очевидно, шли жизненные примеры, один страшнее и жалостливее другого.

Сергей Калашин, так звали моего соседа, и впрямь оказался «страшным специалистом по бабам». Уж не знаю, чем он околдовал мою жену, но после конфиденциального разговора с ним она, казалось, была убеждена, что этот международный шахматный турнир инвалидов организован сугубо для моего отдыха и поправки здоровья.

– Сережа, вы уж там следите за ним, – проникновенно говорила она в напутствие перед отправкой поезда, как будто не я был его сопровождающим, а он моим. – Главное, чтобы не поднимал ничего лишнего. И не выпивал. Он ведь какой – все сам норовит. У сотрудника новоселье – а он идет вещи таскать, без него не обойдутся, начальника лаборатории. – Она укоризненно посмотрела на меня. – Все здоровым себя считает, а в девяносто четвертом году, оказывается, инфаркт на ногах перенес.

– Светлана, какой разговор! Мы же с вами договорились. Все будет в порядке, – отбивался от нее Сергей с таким видом, что это, мол, его святая обязанность – блюсти и лелеять меня.

Дочка теребила: «Пап, рюкзачок привези. Знаешь, треугольный такой. Все сейчас носят».

– Отстань от отца. Какой еще тебе рюкзачок, он все равно все перепутает, – защитила меня жена.

Я осуждающе посмотрел на Сергея, но тот закатил глаза к потолку купе, очевидно давая этим понять, что за все в жизни надо платить, а за свободу, пусть временную, тем более.

Когда поезд тронулся, Сергей попросил задраить купе, привязать его сложенную коляску к лестнице, чтоб не упала, и достать из сумочки, где он хранил самое ценное, в том числе документы для поездки, бутылку «Наполеона», пачку «Данхилла» и шоколадку.

Гл. 2

Знакомство с «Третьей планетой»

Турнир, который назывался ни больше, ни меньше, как «Личное первенство мира среди шахматистов-инвалидов», проходил на «задворках» цивилизованной Европы в поселке Годонин, затерянном в холмах и отстоящем от ближайшего крупного города Брно на шестьдесят километров.