Куба – любовь моя

– Я взял одного вот этими руками, – Сергей поднял руки над коляской, – и сделал так. – Он показал как будто ломает что-то о колени. – Потом другого. И сразу как шелковые стали. Как шелковые, говорю! Володь, переведи.

– Хорошие стали, послушные, – улыбнулся я.

– Вот вам и решение чеченской проблемы, – подвел итог Сергей.

– Почему ты не хочешь сказать об этом Путину, Сергей? – вызывающе спросил Иван Седлачек, пожилой инвалид без двух ног с воспаленными от хронического пьянства глазами. По слухам, ноги ему отстрелили в 68-м году, когда советская армия оккупировала Чехословакию.

– Пусть бы он сделал так, – продолжил Иван и повторил жест Сергея, – со всем чеченским народом, и не надо переговоров.

По-русски он говорил довольно бегло.

– А не я это придумал. Задолго до меня так поступал генерал Ермолов, когда покорял Кавказ. И на сто лет прекратились набеги. Разбой прекратился. А потом Сталин в сорок четвертом году, когда они предали интересы государства.

Сергей заметно занервничал.

– Сергей, почему ты считаешь возможным, чтобы русские диктовали другим народам, как им жить? – бесстрастно спросил Иван. Все притихли.

– Ты не прав, Иван, – неожиданно мягко сказал Сергей. – Я просто не хочу быть человеком второго сорта. Сейчас все русские, которые остались в отколовшихся республиках – люди второго сорта.

Он умоляюще посмотрел на меня.

– Как негры в Америке, – перевел я. Чехи опять закивали.

– Их выгоняют с работы, из квартир. Вы просто не знаете. Пресса вам лапшу на уши вешает.

– Обманывает, – подсказал я.

– Ты мне ответь, – продолжал Сергей, обращаясь к Ивану, – почему, когда в Москве несколько лет тому назад расстреливали на улицах русских националистов-государственников, заметь, не вооруженных, а просто отчаявшихся людей с булыжником в руке, так вот, почему весь мир кричал: ату их, ату! А когда стали бомбить вооруженных автоматами и гранатометами националистов-чеченцев, стреляющих из-за спин беременных женщин, тот же мир вопит: не тронь! А?

Очень довольный собой, Сергей выпил рому, и неуклюже оттянув одной рукой тренировочные штаны, другой стал давить на живот, стравливая мочу в свою желтенькую баночку из-под кола-кавы.