Мы и они. Из жизни микробов

м, что мне оставалось только двинуться в путь известной мне дорогой, туда, где был Том, и по мере движения я чувствовал, как свежесть воды, сквозь которую я двигался, так и мягкие потоки газа, поддерживающие мое тело в невесомости, и ощущения себя там и здесь одновременно, было в равной степени необычно и забавно, развлекая по мере продвижения вперед, через плотную водную среду, убеждая в мысли, что нет границ удалению моего «Я» и мне доступны любые расстояния, куда бы ни увлекло меня стремление братской дружбы, и, размышляя таким образом, с возрастающей скоростью я устремился вперед, чувствуя, как страхи и сомнения покидают меня, зная, что имеются в мире пространства, где, несмотря на расстояния, близкие существа остаются рядом, непосредственно ощущая присутствие друг друга, воспринимая мысли, эмоции, чаяния родного существа, где все сжато и спрессовано до той степени, что отпадает необходимость стремиться к тому, кто тебе дорог, так как радость и боль воспринимаются тут же и так же остро, как будто это происходит с тобой, и, двигаясь этими путями, я ясно видел, чувствовал, ощущал, как Том в этот самый миг также мучительно пробирается путанными лабиринтами организма «Хозяина», пытаясь отыскать путь к месту, где все видно, слышно и откуда мир приобретает краски, ощущая влагу красной реки, несущейся по узким протокам, унося моего брата вперед без возможности противостоять мощи потока, и его бессилие передавалась мне с такой очевидностью, что я мог ощущать его так же непосредственно, как будто все происходило со мной, воспринимая происходящее с Томом так же остро, как будто я сам являлся участником событий, отчего радость охватила меня, и счастье большее, чем в дни, когда мы были рядом, от сознания близости сопереживания, и лишь время от времени мой контакт с Томом становился хуже, возбуждая страх, что я теряю его из виду, и в эти мгновения отчаяние охватывало меня от мысли, что я отдаляюсь от Тома, от всего, что с ним происходит, и, возможно, не смогу его «найти» в этой сонной мгле и, как следствие, буду обречен на вечные скитания по незнакомой мне реальности дурмана, тщетно пытаясь настроить струны своего восприятия на корректный лад, чтобы «почувствовать» местонахождение Тома, вновь воссоединившись с ним, стремясь стать с ним единым целым, его частью, мыслью, стать им самим, и когда мне снова удавалось наладить устойчивый контакт, ощутив эмоции Тома как свои, радость с новой силой возвращалась ко мне и я думал только о том, чтобы не упустить эту связь, уд