От…и До…

распятый полумертвый российский дух…

И разделяется на три Дух силуэта:

Один – Христа жемчужный – Иисуса,

Другой – кровавых дел поэта,

Весь черный от грехов искуса,

И на кресте,

Срамная оболочка эта

Лишь извивается для злобного укуса,

Без покаяния

И без надежды света…

А третий силуэт – разбойник тоже,

Насиловавший душу

На греховном ложе,

К чужому горлу приставив нож,

Под хохот бесов порочных рож…

Но отблеск от Христа,

Жемчужный, невечерний,

Распятому упал разбойнику на грудь,

И все его грехи его ж пронзили сердце,

Обнаживши совесть,

Как скрытую Божественную Суть…

И видит он себя в утробе,

Средь материнских вод,

Но вдруг желание,

Будто могильный червь во гробе,

Его сознания пронизывает Свод…

И возжелал младенец тот ворваться

Во сотворенный Богом свет,

И в ход пуская Слово,

Будто острый нож,

Срезать, как мясо, золото

Со убиенных лет…

И это пожеланье, отразившись

От утробных вод,

Развитие плода пустило

В обратный ход…

И опустился потолок сознанья,

Выталкивая прочь из черепа уменье –

Произносить слова, как совести познанье,

И речи музыка людской,

Весь свет объявшая любовью, -

Во превратилась рык,

Что разорвал планеты тело,

Словно звериный клык;

И черепа ломаются углы,

Сжимая мозг во маленький комок,

И закипают страсти, ада, как котлы,

И загоняют сердце

Под чешуи замок;

И хищная образовалась рыба,

Вся в чешуе из золотых монет,

Неумолимая, как смерти Глыба,

Неотвратимая, словно морщины –

Шрамы от укусов лет…

И зазвучал, как флейта,

Рыбы той хребет,

Матери Планете предвещая –

Неисчислимость бед…

И в светлой чистой глади материнских вод

Вскипел из спермы, испражнений,

Крови водоворот;

И обезумевших страстей

Кружащаяся гонка

Затягивает рыбу ту

Бездонною воронкой;

И все в воронку эту

Ушедшие цивилизации –

Пропали безвозвратно в зверя глотке –

Космоса канализации…

И рыба падает в колодец тьмы кромешной,

Гордыня где правителей земных

Сквозит дырой потешной;

Так Зверь глумится

Над слепыми душами,

Материю свернув земную

В порочный круг,

И ломятся слепцы во западню,

Где наслажденье притаилось,

Как интимный друг;

И в возбуждении давя друг друга,

Все души рвутся к центру круга,

Чтоб захватить над миром Власть

И «Я» свое на ложе Наслажденья,

Снова и снова класть;

А если уж Душа,

Одна из многих,

Вдруг достигнет цели,

От