Вера

 – Что ж, так даже ещё лучше. Меньше знает, лучше спит», – захихикала она, выходя на улицу.

– Ольга Викторовна, – улыбнулась Ира домработнице. – Там, Игорь Сергеевич, отдыхает. В кабинете. Не мешайте ему.

– Хорошо, – отозвалась та.

– И присматривайте за Надей. Не нравится мне её затворничество. Как бы девочка чего не удумала. Тем более, что она-то не спит и даже подсматривает за нами.

«И не она одна», – кивнула головой Ольга Викторовна.

Ира, будто услышала её мысли и обернулась на гостевой домик. Кухонное окно было тёмным.

Она не могла увидеть фигуру Вадима, который прижался лбом к стеклу, молясь, чтобы поездка любимой прошла без происшествий.

– Готовы? – поинтересовался Максим, один из охранников, который сегодня выступал в качестве водителя.

Через пять минут ворота закрылись.

Вадим вздохнул, глядя на пустой двор, и плюхнулся на табурет.

«Время пошло», – посмотрел он на наручные часы.

Глава 58

Машина плавно остановилась у служебного входа в больницу. Именно здесь Ирину встретил дежурный врач отделения реанимации и интенсивной терапии.

Он тепло поздороваться с женщиной и протянул ей халат.

– Простите, Леонид Фёдорович, что так поздно решила наведаться к вашей подопечной. Но сами понимаете, время слишком ценно.

Он ничего не ответил, только кивнул головой и открыл дверь, пропуская женщину вперёд.

Леонид Фёдорович с Ириной Ивановной познакомился в тот год, когда впервые к нему в отделение попала Римма Геннадьевна. Он был поражён тому, как Ирина Ивановна переживала за мать своего сотрудника.

Шофёра. И не просто переживала, а несколько раз насильно отправляла супругу этого водителя домой, а сама дежурила у койки пожилой женщины, читая ей книги и ведя приятные беседы. Многие медсёстры удивлялись: «Неужели ей заняться больше нечем?»

Поэтому никто не удивился, что вскоре между женщинами возникла глубокая привязанность.

Вот и сейчас, она примчалась… Только повод более трагичный.

Леонид Фёдорович заметил, как Ирина Ивановна прячет руки в карманы белого халата, стараясь скрыть, что они дрожат.

Ей страшно… И ему, врачу с многолетним стажем, тоже было страшно. Смерть… она никого не признаёт. Для неё все равны.

Дверь, ведущая в палату Риммы Геннадиевны, тихо заскрипела.

– Дальше я одна, – произнесла женщина, останавливая и врача, и сына пациентки, и делегацию своих телохранителей.

Никто не произнёс ни слова в ответ, но каждый замер на своём месте. Женщина вздохнула и скрылась за дверью.