Вера

– А о чём надо? Она всегда такая расчётливая. Словно, видит меня насквозь.

– И у неё должно быть хотя бы одно слабое место.

– Может и есть, но я об этом не знаю.

– Ох, ну, и дура же ты у меня, доченька.

– Я?

– Ты, моя хорошая, ты… Но не волнуйся, мама поможет тебя.

– Хорошо, – успокоилась девушка и с ногами забралась на постель,, устраиваясь по удобнее.

– Завтра нам надо будет с тобой встретиться, – прокручивала в голове возможные варианты Валентина Петровна.

– А они разрешат?

– Ты имеешь право видеться со мною.

– Точно, – довольная улыбка осветила лицо Нади. – Когда?

– В первой половине дня.

– Не думаю, что меня выпустят.

– Нам и не надо.

– Уверена, что всё получится

– Уверена, доча, уверена. А теперь ложись в постельку и сладко спи.

– Спокойной ночи, мама.

– Спокойной, дорогая моя.

Надя не раздеваясь и не выключая свет в комнате, накрыла себя покрывалом и прикрыла глаза.

«Они ещё поплатятся, – смаковала слова про себя. – Я буду хозяйкой.

А в это время на другом конце города Валентина Петровна, сидя на кухне за ноутбуком рассматривала фотографию, на которой была запечатлена счастливая семья: Игорь, Ира и Наташа, их дочь. Девочка ласково прижималась к отцу, глядя в объектив.

– Вот вы и попались, голубчики, – нервно выдохнула женщина, продолжая просматривать кадры из чужой жизни.

Она встала из-за стола и достала палку колбасы из холодильника и кусок мяса из морозилки.

– Если всё правильно разыграть, то никто не догадается, – побарабанила пальцами по столешнице.

Женщина сделала себе несколько бутербродов, вернулась на своё место и продолжила изучать снимки. Где сейчас девочка, она прекрасно знала. Как и то, что няня, которую наняли родители Иры, чтобы за ней присматривать, была молоденькой вертихвосткой и часто, гуляя с ребёнком, позволяла девочке играть на детской площадке, в то время, как сама придавалась общению с друзьями в соцсетях.

– Это будет интересно, – усмехнулась она, жалости к чужим детям у неё не было.

Часть 12

– Мама, – шептала Надя, оглядываясь по сторонам, сидя в беседке, что находилась на территории дома, в котором она теперь была вынуждена жить.

Валентина Петровна ближе прижалась к дочери и поставила перед ними на стол свою довольно объёмную сумку, закрывая часть обзора на них из окон дома. Она положила свои руки на стол и наклонилась чуть ниже, опуская голову так, чтобы сумка загораживала её лицо.